ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни
- Автор: Литвинцев Игорь Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни». Краткое содержание книги:
А пока прикиньте результаты: всего больше 50 диссертаций, защищенных под нашим с ВН руководством. Это только кандидатских. Я, наверное, могу смело (в 60-70 процентах случаев) говорить «нашим», так как уже следующий после меня целевой аспирант, отправленный Шефом к ВН, посланец Армении Тарон Авакян (ставший моим другом, вечный партнер по преферансу и учитель по нардам), фактически делал работу под моим патронированием. То, что я и диссертацию его написал, это само собой подразумевается. И статьи и диссеры почти для всех не очень русскоговорящих (и не только их) написаны (если хотите – переписаны) мной, понимая их трудности с языком. А потом и сам с десяток насочинял.
Но, работая с Тароном, я и план исследования составил и, более того, внедрил Тарошу в НИИМСК, где (за счет его личного неотразимого для женщин и мужчин обаяния и умной политики, смачиваемой действительно хорошим коньяком) все нужные катализаторы нам синтезировали! А кто я был тогда для этого серьезного ящика? Да нуль без палочки.
ВН уехал в Австрию, сначала на год как стажер. Но сумел себя зарекомендовать сразу и был вызван туда опять. В общем, успешно зарабатывал себе европейское реноме в той области, где реально блистал. А именно в обработке кинетических данных с помощью приемов неформальной кинетики. Вот и пришлось его пока заменять, насколько это получалось. А он, поняв, что с трудом, но вытягиваю, с удовольствием часть работы на меня и переложил. И немалую. Но я этому был тогда только рад. Консультироваться то возможность оставалась, не совсем быстрая, но лучше, чем ничего. И идеи он по-прежнему подбрасывал, за творческую часть отвечая.
Так что думать и анализировать я за время работы с ним действительно научился. И потом не ленился совершенствоваться, вернее, жизнь заставляла. Уровня ВН, конечно, так и не достиг. Но с десяток кандидатских диссертаций потом и сам сочинил (когда в смутное время 90-х ВН в Вене отсиживался, а мы тут крутились как белки в колесе и старались выжить), не считая трех чужих докторских, мной в основном написанных. Но чтобы это все стало реальностью, надо было для начала собственный диссер защитить. А первый шаг – он реально трудный самый!
Нервотрепная обстановка вокруг защиты собственной диссертации.
Защита моя тоже, естественно, не обошлась без приключений. Вернее, не она сама, а предзащитные формальности, которые протекали так сложно, что это торжественное мероприятие для меня вообще могло не состояться в намеченные сроки. Непонятно-чудесным образом, но удалось вскочить в последний вагон почти ушедшего поезда. Ну, для начала следует отметить, что третий год я без ВН в аспирантуре провел. И в муках творчества диссертацию сам писал, консультируясь у всех, главным образом у нашего ассистента Миши Макарова. Один раз почти готовый экземпляр потерял, но все-таки сочинил. Но оказалось, что это были еще цветочки.
Как она печаталась – лучше вообще не вспоминать! Поверил предложению мажорной подруги из Губкинского, которой мы помогали с ее диссером. В принципе то почти всемогущая была особа – какие редкие книги нам доставала! И тут тоже сама мне ультимативно заявила:
– Рукопись на печатание дашь только мне, иначе обижусь! Есть отличная знакомая машинистка в ЦК, все в лучшем виде исполнит на финской бумаге в пяти экземплярах-.
Ну и исполнила: уж не знаю кто, но во всех химических терминах ошибок налепила, не менее десятка на странице, да еще и затянула завершение до критической ситуации. Никто из кафедрального окружения не сумел помочь хорошую химическую машинистку быстро найти, в институте все были заняты. На семью супруги в смысле помощи надежды не было никакой. Равнодушно наблюдали со стороны. От отчаяния попросил родную сестру подключиться, которая вроде печатать умела. Она в Москву подъехала и попробовала постучать на машинке тестя. Но и опыта не было, и химические термины для нее – лес дремучий. Отбыла и, видно, атмосферу дома отразила реально.
И свершилось невозможное – подключился отец и договорился размножить странички одного правленого экземпляра на институтском ротаторе в Ярославле. За спирт, естественно. Но как его доставать, я уже знал.
И в последний день допустимого срока перед защитой главному оппоненту, д.х.н. Герману Севировичу Миронову, печатный экземпляр диссертации все-таки успел передать, но, по-моему, еще даже не переплетенный. С обещанием заменить как только, так сразу.
Хорошо, что он был близко тоже из Ярославля – один из лучших лекторов и мыслящих профессоров в ЯПИ, и без того особого местного специфического гонора, почти всем там присущего: « да ты знаешь, кто я? а ты кто такой, чтобы мне в подобном виде диссертацию предлагать?» Другой мог бы запросто и не взять. Со вторым оппонентом проблем не было: знакомый и спокойный москвич кандидат наук, у которого моя дипломница синтезом всяких молибденовых комплексов занималась, пообещал спокойно подождать (хотя попросил полусерьезно, но с ясным намеком, – изыскать все-таки возможность увидеть свой экземпляр пораньше, чем за три дня до защиты). Это и было сделано. С оппонентами разобрался. Но не со всеми.