ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни
- Автор: Литвинцев Игорь Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни». Краткое содержание книги:
А началось то все с чего? Раньше я был уверен, что с президентского решения Шарля де Голля. Когда этот «последний Император», как его сейчас называют во Франции, взял да и вывел армию из НАТО! А наши подумали, подумали, да и оценили (правда, через десять лет) этот поступок и смягчили условия отбора туда стажеров (по сравнению с другими капстранами – военными участниками этого блока). Это я сам такую логику развития событий предположил, просто другой не смог представить.
И оказалось, что ошибся. Дальше объясню, почему я этого вопроса касаюсь.
После защиты
Как только официальное подтверждение защиты пришло, в иностранном отделе МХТИ меня порадовали, сообщив, что, согласно традиции института, имею право на годичную научную стажировку за границей. Конечно, если обосную ее значимость для страны и буду соответствовать и неким иным требованиям к кандидатам на таковую.
Увы, моя радость была быстро приземлена. В иные требования входило обязательное наличие партийности для стажировки в капстранах!
Я не был членом партии, более того, ни одного шанса не имел им стать в Менделеевском институте. У них была своя очередь для своих бывших комсомольских активистов. Тем более, что я ни в Ярославле, ни здесь комсомольским активистом никогда не был.
Правда, для поездки вторым комсомольским руководителем в ГДР со студентами на производственную практику меня им на время сделали. Первый руководитель – наш партийный босс, профессор Манаков, быстро мне придумал должность в бюро комсомола факультета – зам. секретаря по работе с иностранцами. Вот меня туда с его авторитетной подачи и кооптировали. И это было единственное положительное общественное пятно в моем активе и биографии для характеристики. А как он мне это красиво и грамотно подал: «Иностранцев в вашей группе полно? Полно! Ты с ними активно работаешь? Работаешь. Кто больше тебя на факультете с иностранцами возится, еще находясь в комсомольском возрасте? Никто. А то, что тебя до сих пор в бюро комсомола проспали – это их ошибка. Вот я им на нее тактично и указал».
А ехать в соцстраны (туда бы пустили, так как другим необходимым требованиям – женат, двое детей, морально устойчив – характеристика отвечала), кроме ГДР и Чехословакии, не очень-то и хотелось, да и было просто неинтересно. Наш уровень науки был неизмеримо выше. Можно было в Болгарию, где, судя по статьям одной научной дамы, она что-то эпоксидировала. Но опять же, глядя на уровень статьи, – только время терять. А вот чехи с немцами нашими окислительными проблемами совсем не занимались.
Итак, США, Канада и развитая капиталистическая Европа для меня были полностью недостижимы, а в нейтральных Скандинавии, Австрии и Югославии моей тематики тоже совсем не было. Как резюме – полная безнадега.
И хотя меня включили в группу потенциальных стажеров, разрешили заниматься английским и даже товарищи из органов начали со мной активно работать, я прекрасно понимал бесперспективность всех этих сотрясений воздуха и телодвижений. И честно даже не очень-то расстраивался, ну, думаю, не судьба, что сделаешь.
Тем более, что НН в это время начал меня подтягивать к должности своего заместителя по научной работе. Я потом понял, почему.
Политическая ситуация на кафедре была специфическая. Величина и значимость Шефа как центральной фигуры не подвергалась ни малейшему сомнению никем. Его одновременно любили и побаивались. Причем все, включая его личных учеников. Они-то, за редким исключением, и занимали все места в руководстве кафедры (за исключением трех доцентов, оставшихся от дошефовских времен). Ведущих было четверо, у каждого своя группа и научное направление: Швец, Манаков, Дигуров и Сапунов. Наверное, им уже становилось тесновато в масштабах кафедры, тогда я об этом вообще не думал. Но никаких склок и разборок, как в Ярославле, не было: все выглядело реально по-семейному и по-человечески.
Чуть ниже их по рангу был Михаил Глебович (далее Глебыч), по-моему, тогда он еще в ассистентах числился, умнейший и энциклопедически образованный, химик от Бога, но в некотором плане человек не очень от мира сего. И его любимая фраза была: «Я человек маленький, не надо меня трогать и, вообще, никуда, пожалуйста, меня не запихивайте!» Это когда дело касалось общественных нагрузок; на предмет выпить пивка и покурить сигару он никогда поучаствовать не отказывался.
Его любили все просто за то, что он был именно таким: немножко странным, иногда чрезмерно требовательным к своим сотрудникам и студентам, зато всегда готовым помочь и подсказать, используя свою эрудицию. Образ «маленького человека» был его защитным имиджем, который он старательно поддерживал.