ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни

– Игорь, что, реально так и было? Борис, он ведь запросто и присочинить может-.

Я только кивал, действительно было. Как, наверное, уже все поняли, он хотел тогда хотя бы проект отзыва от меня получить, чтобы было что править и от чего отталкиваться.

Потом была защита и банкет, которому все уделяли гораздо больше внимания, чем собственно защищающимся. Он был тройным: Михаила Николаевича Манакова – по случаю докторской, ну и наши с Сафиной Фиалой Галиевной – кандидатские. В итоге собрались не только наши друзья, но и все старые выпускники кафедры. Это действительно для кафедры было событие! Помню, часа за два перед ним к нам в лабораторию заскочила Фиала, та самая дама, которую я на сдачу экзаменов к Шефу вперед пропустил. За эти три года аспирантуры мы не только подружились. Она стала непременным членом нашей интернациональной компании, единственная не сапуновская, а дигуровская. И разница в возрасте ей совершенно не помешала к нам вписаться.

Именно она в Москве с разноской авторефератов по всяким необходимым для защиты организациям меня спасала, пока я по стране метался, затыкая свои дыры с отзывами.

А теперь в руках у нее была трехлитровая банка шикарной черной икры и столовая ложка. Гурьевская татарка все-таки. Родственники не жалея подкинули деликатесный продукт на такое событие.

– Пока еще спокойно, давай съешь сколько сможешь, – cказала она. – На банкете вряд ли достанется.

И я так и сделал. Сидел и большой ложкой икру лопал, без хлеба! Ну прямо сцена из «Белого солнца пустыни».

А вот на банкет проректор ЯТИ проф. Миронов моих институтских приятелей за гос. счет не пустил прокатиться. Они, естественно, для поездки важные научные причины придумали, командировочки сочинили и пришли к нему, как к проректору по науке их подписывать. А он то был в курсе происходящего. Всех развернул!

Они, ругаясь, все равно за свой счет прибыли. Но и Герман Севирович, для приличия поупиравшись, предложение Шефа – поприсутствовать на банкете и изнутри на нашу кафедру посмотреть, принял. И наблюдал с удивлением – атмосфера царила прямо домашняя и семейная. Для него это удивительно было, потом сам признался. А что иногда лица знакомые ярославские в толпе мелькали, без последствий оставил.

Моя жизнь на кафедре после защиты

Гладко у меня мало что протекало, вот и после защиты первая странность не заставила себя долго ждать. Все остальные, защищавшиеся примерно в эти сроки, уже бумажки про подтверждение получили (включая и Фиалу), и только у меня из ВАКа ничего не было.