Первая гражданская война в Риме

Переход воинов Клавдия на сторону Цинны был важен для последнего не только потому, что он получил в свое распоряжение несколько тысяч ветеранов — отныне он выглядел как римский полководец во главе римских же солдат, а не предводитель мятежных италийцев; кроме того, оставлять в тылу Клавдия, который в любой момент мог выступить против Цинны, начни тот боевые действия, было весьма опасно (Kendall 2013, 495). В то же время их поддержка была ему необходима, и опальный консул начал агитировать в свою пользу италийские города, подчеркивая, что отстаивает их права. Здесь он, как и следовало ожидать, также добился успеха, и италийцы стали собирать для него деньги и войско (Арр. ВС. I. 66. 302). Марий, узнав о случившемся, покинул Керкину и высадился не в Лации, как можно было бы ожидать (Santangelo 2016а, 88), а в Этрурии (в Теламоне)[441] — несомненно, с расчетом на поддержку, которую он ожидал там встретить, и действительно встретил[442]. Это давало ему возможность явиться к Цинне не со скромным отрядом, а во главе целого войска — под его знамена встало, если верить Аппиану (ВС. I. 69. 306), 6000 человек[443]. Веллей Патеркул (II. 20. 5) пишет, что Цинна, нуждаясь в авторитете арпината, вызвал его из изгнания (opus erat partibus auctoritate, cuius augendae gratia C. Marium cum filio de exilio rpvocavit quique cum iis pulsi erant). Это так, по-видимому, лишь отчасти. Как следует из Аппиана, оснований не верить которому нет, опальный консул не вызвал Мария в Италию, а предложил союз уже после его высадки[444], когда неизбежность альянса стала и так очевидной. По Плутарху, арпинат сам отправил предложение подчиниться Цинне как консулу (т. е. не признал законным его отрешение от власти), а тот, изъявив согласие, «назначил» Мария проконсулом (προσαγορεύσαντος αύτόν άνθύπατον) и прислал ему инсигнии (ράβδους δέ καί τάλλα παράσημα τής άρχής άποστείλαντος), принять которые победитель кимвров, однако, отказался[445]. Более того, он разыграл целый спектакль — явился к Цинне пешком, в рубище и нестриженый, демонстрируя трагизм своего положения (Plut. Маr. 41.6).

Плутарх рассказывает о том, как Серторий выступил против приглашения в войско Мария, то ли опасаясь ослабления своих позиций при Цинне, то ли боясь, что арпинат проявит себя слишком жестоким после победы. «Серторий говорил, что уже почти все сделано, что они и так уже добились победы (ελεγεν οΰν μικρόν είναι τό ύπολειπόμενον εργον αύτοΐς ήδη κρατοΰσι), но если они примут Мария, их успех послужит на пользу его славе и могуществу, а он человек недоверчивый и неспособный делить власть с другими». Однако Цинна заявил, что не может отозвать свое приглашение, хотя и признает доводы Сертория основательными (Plut. Sert. fi. 1-5).