Первая гражданская война в Риме

Очевидно, сенаторы не питали иллюзий относительно легитимности своего решения и в подтверждение ее сослались на Сивиллины книги[426]. Преемником Цинны стал фламин Юпитера Луций Корнелий Мерула, отнюдь этой чести не добивавшийся (Diod. XXXVIII. 3). Хотя Аппиан (ВС. I. 74. 341) и пишет, будто его назначили с соблюдением законной процедуры (ούδέν άδικων)[427], принять это утверждение вряд ли возможно. Сведенйй об избрании Мерулы в консулы нет, а Плутарх (Маr. 41.2) и вовсе пишет, что консулом его назначил (κατέστησεν) Октавий, хотя это тоже преувеличение, но противоположного рода. Некоторые ученые допускают, что консула-суффекта назначил сенат, после чего комиции лишь утвердили его[428]. Исключить этого нельзя, однако стоит отметить, что, как и в случае с отстранением Цинны от должности, источники вновь хранят молчание, и мы можем лишь строить более или менее правдоподобные догадки.

Если же говорить о Меруле, то в его избрании иногда видят желание Октавия провести в коллеги себе человека, обремененного массой запретов[429], делавших невозможной его активную деятельность, в результате чего Октавий становился фактически единственным консулом[430]. При этом указывается также на пассаж Цицерона (Har. resp. 54), где говорится, что Октавий после победы (как после него Цинна) обрел regnum. Б. Р. Кац выступил против этой точки зрения. По его мнению, Мерулу избрали на высшую должность потому, что у него в силу специфики его положения flamen Dialis вряд ли было много inimici, да и нет сведений, что Октавий искал личной власти. Сыграла свою роль и неприязнь к сулланцам[431]. Последний аргумент представляется не совсем удачным, поскольку можно было найти множество других недоброжелателей Суллы, однако остальные доводы звучат вполне убедительно. В конце концов, выборы фактически проводил сенат, и patres вполне могли счесть, что самое важное сейчас — единство главных магистратов, только что нарушенное выступлением Цинны.

«Цинна устремился в близлежащие города, незадолго до того получившие права гражданства, в Тибур, Пренесте и в прочие [города], вплоть до Нолы (μέχρι Νόλης)»[432], призывая их к войне и собирая деньги на нее. К нему присоединились Серторий, Милоний, Марий (очевидно, Гратидиан — см. выше)[433], возможно, тогда же и Фимбрия[434]. «Почему Цинна искал помощи здесь? Наши источники не дают ответа, однако, скорее всего, упомянутые города входили в число тех, которые были не удовлетворены своим статусом vis-à-vis Рима и надеялись, что Цинна что-либо сделает с этим; вероятно, он имел здесь особые связи» (Lovano 2002, 34). Относительно недовольства названных городов своим статусом мы можем только гадать, а вот что касается связей, то они явно были. Надо полагать, Цинна должным образом отблагодарил города Лация за помощь, но как — неизвестно. Во всяком случае, в 82 г. Пренеста проявит исключительную стойкость в борьбе с Суллой (см. ниже, с. 286, 292, 293, 301).