Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

21 октября 1921 г., когда дебаты на конференции грозили зайти в тупик, коллегия НКИД вынесла решение: «Применить взаимное погашение претензий или в форме постановки на конференции вопросов, как о Бессарабии, так и о расчетах, или же путём устранения и того и другого, в случае отказа румын от взаимного погашения претензий не останавливаться перед разрывом»[247]. И, действительно, взаимоприемлемых решений не было найдено, и конференция завершилась безрезультатно. В письме секретарю ЦК РКП(б) В.М. Молотову с просьбой передать его в Политбюро (копия письма была направлена Чичерину) Троцкий, будучи тогда Председателем Реввоенсовета, писал: «1. Требование об участии Украины, безусловно, правильное. 2. По вопросу о Бессарабии и [золотом] фонде мне кажется, что общая постановка вопроса, наиболее для нас выгодная, в случае разрыва должна быть такова: нам важнее всего создать условия мирного существования с Румынией; лучше всего это может быть достигнуто, если подвести взаимные счеты за прошлое и установить гарантии для будущего. Но, в крайнем случае, мы готовы отказаться от подведения счётов (территориальных, финансовых и других за прошлое) и ограничиться установлением гарантий мирного существования в будущем. Такая постановка вопроса не позволяет говорить о Бессарабии как о продукте меновой сделки»[248].

Поначалу ход Варшавской конференции весьма слабо освещался в румынской прессе. Венский отдел печати информировал (бюллетень № 34 от 26 октября), что румынская пресса не сообщала о ходе переговоров в Варшаве, публиковала лишь телеграммы из Парижа[249]. Причина такого умолчания, скорее всего, заключалась в непредсказуемости результатов переговоров. И только после их провала в румынских газетах появился ряд статей и заметок. На передний план, естественно, выдвигались проблемы Бессарабии и «румынского золота». Относительно Бессарабии все корреспонденты сходились во мнении, что «бессарабский вопрос» не дискутировался из-за твердой позиции румынской стороны, считавшей его для себя окончательно решенным. По вопросу о золотом запасе Румынии, находившемся в Москве, высказывались самые противоречивые мнения ввиду отсутствия у румынской общественности информации о судьбе «румынского золота», да и сам руководитель советской делегации на переговорах в Варшаве Карахан, по сообщению корреспондента газеты «Adevărul», «старался под разными предлогами уйти от прямого ответа на этот вопрос». «При таких обстоятельствах, – писала газета, – не может быть и речи о соглашении между нами и русскими. Наиболее важным для нас является возвращение румынского золотого фонда. Большевистские делегаты пытаются избежать обсуждения этого вопроса, а без возвращения нашего золотого фонда мы не можем вести переговоры с русскими Советами». И далее: «Русские делегаты встретили бы с нашей стороны совершенно другое отношение, если бы заявили, что наш золотой фонд неприкосновенен и что при известных условиях он находится в нашем распоряжении. Но без этого мы не верим, что переговоры в Варшаве могут привести к какому либо результату». О «больших затруднениях» при обсуждении вопроса о золотом фонде, «который, по всей вероятности, больше уже не существует», сообщало и румынское агентство «Люкс».