Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

В конце беседы румынский представитель подчеркнул, что российская и румынская делегации выражают две диаметрально противоположные позиции, и так как эти позиции несогласуемы, он готов завершить свою миссию, о чем поставит в известность свое правительство. Однако в ответной телеграмме от 28 сентября Авереску рекомендовал Филалити «не ускорять события, а затягивать их в зависимости от обстоятельств и руководствуясь данными Вам инструкциями». Содержание инструкций сводилось к следующему: «Отвергая дискуссию об эвакуации или воссоединении того, что мы окончательно рассматриваем как составную часть Румынского королевства, мы готовы изучить вопросы, вытекающие из факта изменения суверенитета, и приступить к их урегулированию. Не стоит забывать, что у нас, с нашей стороны, имеется требование первейшей важности – требование возврата наших ценностей, находящихся в Москве»[224].

Имелись и другие спорные вопросы. Так, румынская сторона упорно отказывалась от включения в повестку дня будущей конференции вопрос о нацменьшинствах. По мнению румынских делегатов, положение нацменьшинств (молдаван, русских, украинцев, болгар, гагаузов и др.) было урегулировано подписанием румынской стороной в декабре 1920 г. конвенции, инициированной Лигой Наций. Согласно конвенции, всем нацменьшинствам в стране гарантировались равные гражданские и политические права с румынами в области языка, религии, школьного образования и т. д. Советская сторона считала иначе, утверждая, что все указанные права остаются лишь на бумаге.

Та же участь была уготована на прелиминарной конференции и вопросам о судоходстве на Дунае и ликвидации банд. Отметив, что вопрос о судоходстве на Дунае уже был решен в Париже, на мирной конференции, Филалити все же обещал запросить в Бухаресте инструкции. А в отношении банд, переходящих с Украины в Бессарабию[225], румынский дипломат предложил создавать по каждому такому факту смешанные комиссии для их расследования.

Осознавая тупиковость ситуации по указанным выше вопросам, советская сторона попыталась определить приоритеты. Карахан предложил Филалити сосредоточиться на восстановлении дипломатических отношений, а другие вопросы, в том числе, о нацменьшинствах и румынских ценностях, решать позднее в дипломатическом порядке. Филалити докладывал в Бухарест, что, по его мнению, «большевики нацелены только на одно: чтобы восстановить отношения и с нами, как были восстановлены со всеми соседями, и чтобы послать к нам в Бухарест 80-100 человек, как они сделали здесь [в Варшаве], которые начнут пропаганду». Румынский дипломат считал, что «восстановить отношения с большевиками означало бы играть в их игру без всякой пользы для нас»[226].