Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

Румынская сторона действовала, исходя из своих приоритетов, прекрасно понимая, что Советы, несмотря ни на какие заверения, принципиально рассматривают финансовые вопросы в сцепке с бессарабским. 3 октября Авереску напомнил Филалити, что относительно Бессарабии «следует найти формулировку, позволяющую обсуждать все вопросы, вытекающие из фактического положения дел, которое сложилось в ходе событий времен войны», а «вопрос о взаимозачетах не может быть исключен из программы. Напротив, он должен явиться одним из главных пунктов для выяснения. При всех обстоятельствах наша тактика должна заключаться в выигрыше времени, мы должны быть покладистыми с точки зрения формы и очень осторожны в том, что касается сути» [227].

Задаче «выиграть время» отвечал неоднократно поднимавшийся на заседаниях вопрос о «московском вкладе», вызвавший горячие споры: российская делегация считала, что его следует включить в общий пункт о расчётах, а румынская настаивала на отдельном рассмотрении. Как отмечалось в материалах конференции, поступивших в Москву, Филалити уделял вопросу о вкладе и имуществе, оставленном румынским посольством в Петрограде, значительное внимание: «Он говорил по этому вопросу с особым жаром и исключительным красноречием, доказывая, что вопрос о вкладе является не только юридическим, но и вопросом простой гуманности, так как ценным в этом вкладе является не столько золото, сколько частные письма, исторические документы. Несколько раз среди делового обсуждения г. Филалити ставил перед российской делегацией ряд вопросов, относящихся именно к этому вкладу…»[228]. В письме председателю Совета министров Авереску Филалити снова коснулся вопроса о румынских ценностях с указанием на свою беседу с Караханом. Со слов Филалити, Карахан, ссылаясь на опыт обсуждения вопроса о взаимных расчетах с польской стороной[229], заявил, что «вопрос о расчётах один из самых назойливых, он нас задержал на одном месте в течение 6 месяцев, пока я вёл переговоры с поляками, и, вероятно нам бы потребовалось столько же, чтобы обсудить его с Вами. Так как наше желание – закончить всё как можно скорее, если мы ликвидируем вопрос о расчётах, мы легко придём к соглашению по другим пунктам; за две недели Вы и я подписываем соглашение и без необходимости в другой, последующей конференции восстанавливаем дипломатические отношения»[230]. Филалити парировал: «Одним словом, путём отказа от наших ценностей и от возмещения того, что нам приходится от разорения нашего посольства в Петрограде? Вы знаете, что наши ценности были вкладом, сделанным одним правительством другому правительству, и как таковой он священен, что все законы обязывают вас вернуть его нам целиком и что ценности были собственностью не румынского государства, а кредитных или культурных учреждений и частных лиц. Как же вы хотите, чтобы румынское государство отказалось от того, что ему не принадлежит?»[231].