Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

Действительно, если бы золотого фонда и драгоценностей не существовало, о каких переговорах могла идти речь? Заявление Карахана в таком случае было чревато их срывом. Карахан блефовал: ему было известно, что советское руководство не собиралась возвращать Румынии золото. В случае успешных переговоров российская сторона могла согласиться лишь на передачу «ящиков», т. е. румынского имущества, за исключением золота, в то время как румынская сторона настаивала на передаче ценностей в полном объёме.

Позиция Филалити как руководителя румынской делегации оценивалась в Москве критически. Сандомирский сообщал Чичерину, что Филалити искажал позицию советского правительства. Как отмечал советский дипломат, «по словам Филалити, русские предлагают нам (т. е. румынам. – Т.П.) следующее решение вопроса: взамен признания Россией присоединения Бессарабии к Румынии, последняя должна отказаться от всяких претензий на возвращение её вклада, эвакуированного в Москву, или от всяких взаимных расчетов»[239]. Анализируя позицию румынского правительства, заместитель наркома иностранных дел Литвинов писал Чичерину: «Предложение Филалити означало бы, насколько мы понимаем, заранее обещать не касаться вопроса о Бессарабии и в центре споров оставить денежные претензии. Нам оставалось бы в таком случае либо уступить, либо уже разойтись из-за золота. Нужно, стало быть, повернуть вопрос таким образом, что мы от Бессарабии нисколько не отказываемся, но что согласны бы соответствующее предложение румын рассматривать в том случае, если бы можно было обеспечить быстрое обеспечение мира отказом обеих сторон от взаимных претензий». «Мы всё время ставили вопрос для полного примирения о Бессарабии и вопрос о финансовых расчетах. Но если Румыния в настоящее время ни в коем случае не хочет говорить о Бессарабии, мы согласны на чисто практическое решение по текущим практическим вопросам, таким как судоходство, военнопленные, торговля, но ни в коем случае нельзя рассматривать также вопрос о взаимных финансовых расчётах, ибо рассматривать его можно только в том случае, если решение окончательное, то есть, если рассматривать вопрос и о Бессарабии. Другими словами, мы требуем, чтобы на конференции с Румынией или были поставлены все вопросы, включая и Бессарабию и финансовые расчёты, или были поставлены только текущие вопросы, т. е. без Бессарабии и без финансовых расчётов. Надо опровергать в печати. румынские выдумки по поводу этих переговоров»[240].

Однако сомнения по поводу того, что к 1921 г. весь золотой фонд полностью сохранился, у автора данной книги всё же остаются. В материалах секретариата Литвинова, касавшихся оценки румынских ценностей, говорится о том, что их общая стоимость «частично изменилась и что «точная сумма изъятых нами ценностей и состояние оставленного нам на хранение румынского архива выясняется Наркоминделом и тотчас же, по окончанию его работы, будут Вам сообщены телеграфно»[241].

Трудный ход заседаний в Варшаве прорисовывал перспективу, сформулированную ранее Чичериным: большое различие позиций сторон делало проблематичным успех будущей конференции без достижения предварительного согласия по спорным вопросам[242].