Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Наблюдая все это, тогда еще не арестованный Николай Гаврилович посвятил мне подготовленное им собрание сочинений своего младшего коллеги и друга. Я любила Добр – ва по – матерински, он относился ко мне – целомудренно и почти благоговейно, вольно же было досужим сплетникам судачить на наш счет.

Материальное благосостояние Журнала – популярнейшего и самого острополитического издания эпохи – все возрастало. Некр – в обогащался. Не думаю, что он сильно обеднел, истратив двенадцать тысяч серебром из журнальной кассы на погашение судебного иска по огар – ому делу. Иск предписывал мне и Шаншиеву «вернуть присвоенные деньги Огар – ва». Была эта формулировка для меня обидной и несправедливой. Но самым обидным и несправедливым было то, что сам Некр – в, подыгрывая судебному решению, взвалил всю ответственность на меня.

Осенью 1857 года я получила от него письмо, простить которое не смогу никогда. Я обвинялась в нем в «преступлении» против своей «всеми оставленной» подруги.

Однако нужно сказать, что предшествовало письму.

Убежав от меня в Париж, Некр – в вернулся оттуда неожиданно быстро и совсем в ином расположении духа. Думаю, грешным делом, уж не ужасы ли жизни Тург – ва в обществе мадам Виардо и всего ее многочисленного семейства направили Некр – ва назад в Рим, где никто не управлял его волей, не вил из него веревок и не требовал беспрекословного повиновения?! Именно это, чему сама я была свидетельницей, проделывала со слабым и безвольным Тург – ым его жесткая и хищная правительница. Вернувшись, Некр – в был со мной – сама нежность.

Наутро по его приезде мы, взяв извозчика, отправились с ним на луг возле виллы Боргезе – дело было ранней весной – собирать первые луговые цветы – фиалки и ландыши. На следующий день поехали по лавкам покупать подарки к католической Пасхе, и Некр – в истратил большие деньги на женские драгоценности и наряды, настояв, чтобы я купила сразу несколько брильянтовых украшений и платьев.

Я видела: этими тратами он как бы просит прощения за свой «побег». Здоровье Некр – ва заметно поправилось, настроение улучшилось, правда, припадки ипохондрии и ревнивых подозрений продолжали его мучить. Однажды во время своего очередного «помешательства» он сказал с гадкой улыбкой, доводившей меня до исступления:

– Уверен, что не успел я уехать, как ты мне изменила. Признайся.

Что – то во мне взыграло, и я ответила с вызовом:

– Вы правы, все было именно так: вы уехали – и я вам изменила.

А дальше последовала долгая и изнурительная ссора, закончившаяся новым и, как тогда казалось, уже окончательным разрывом.