Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Я металась от одной страны к другой, от одного города к другому – Берлин, Вена, Берн, Рим, Париж… Не считая, тратила деньги, перед отъездом полученные от Пан – ва. Обедала в шикарных ресторанах, посещала театры и кафешантаны. Вокруг меня вились юркие молодые люди, видящие во мне красивую, еще не старую иностранку, которая не прочь поразвлечься. Меня мутило от одной мысли, что можно остаться наедине с подобным напомаженным и пахнущим парфюмерией субъектом.

Тянуло в парк, на скамейку, где сидели молодые мамы и няни и где на лужайках играли дети. Порой я так пристально смотрела на хорошеньких маленьких девочек – почему – то именно девочки меня притягивали, – что их нянюшки на меня косились и уводили своих подопечных подальше «от странной дамы».

В Париже я взяла извозчика и поехала «к Мари». Адрес я хорошо помнила. Дом стоял на том же месте. Я поднялась по старой, еще более запущенной, чем тогда, лестнице на третий этаж. Постояла возле двери. Из квартиры доносились звуки то ли деревенского рожка, то ли дудочки. Просунутая в медную рамку бумажка на двери гласила, что здесь проживает: Karol Bragel.

Внизу хлопнула дверь, кто – то поднимался по лестнице, и, мгновение поколебавшись, я позвонила. Дверь открыл юноша в потертой бархатной безрукавке, в руке он держал кларнет. Посмотрев на меня без удивления, он впустил меня внутрь и уже потом спросил по – французски с сильным славянским акцентом: «Вы по объявлению? Насчет уроков?». Пришлось объяснить, что я подруга женщины, которая жила здесь до него. Он заулыбался:

– Я ее знаю. Мадам Мари. Я поселился здесь, когда ее не стало. Я уезжал на родину… а когда вернулся, эта квартира уже сдавалась. Мне она подходила по цене… и… здесь осталась мебель…