![Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/3/3/0/9/delo-o-dengah-iz-tajnyh-zapisok-avdoti-panaevoj-litres-download.jpg)
Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]
- Автор: Чайковская Ирина Исааковна
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-055-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]». Краткое содержание книги:
Николай Гаврилович улыбнулся своей обычной мудрой и слегка смущенной улыбкой и сказал убежденно:
– Вам, Николай Алексеевич, нужна только Италия. Слышите? Только Италия.
И кивнув всем собравшимся, вышел в коридор и пошел по своим делам – писать очередную статью в следующий номер.
Я тогда подумала: как он говорит? Откуда знает? Ведь ни разу за границу не выезжал и никакой Италии в глаза не видел.
А ведь догадался, что Некр – ву не столько лечение нужно, сколько красота. Душа его нуждалась в Италии.
Пора было начинать приготовления к редакционному обеду. Приемная опустела. Я поднялась, чтобы сделать распоряжение разносчикам посуды и кушаний и ресторанным служащим, нанятым на вечер. Некр – в тихо сидел в своем кресле, прикрыв глаза, но, когда я встала, пошевелился и произнес: «Погоди, мне нужно тебе кое – что сказать».
Я замерла. Ожидала услышать все что угодно, только не то, что услышала.
– Огар – в болтает про тебя и Шаншиева, что вы обворовали Марью Львовну, а про меня – что я проиграл в карты принадлежащие ей деньги. Она, якобы, никаких денег не получала и умерла в страшной нищете.
Я молчала. Некр – в, словно предвидя мой вопрос, пояснил:
– Он копается в оставшихся от нее старых письмах.
Я опять не издала ни звука, новость была слишком неожиданной. Мне казалось, что все связанное с Мари уже покрылось пылью. Некр – в, не дождавшись от меня слов, продолжил:
– Но письма есть и у нас. Кое – что интересное Марья Львовна нам переслала. Так что если Огар – в хочет спокойно отбыть за границу со своей любезной Натальей Алексеевной, лучше ему оставить старую бумагу в покое. Иначе некоторые упоминаемые им имена и прокламируемые мысли, предъявленные по инстанции, могут послужить препятствием к его отъезду. Мы сегодня говорили об этом с Тург – ым. Он также считает, что всеми средствами должно защитить себя от позорящих слухов.
Он наконец открыл глаза и посмотрел на меня в упор. Наверное, мое лицо его сильно поразило. Он отбросил плед и встал с кресла. Подошел ко мне близко и погладил по голове:
– Ничего, ничего, Дунюшка, как – нибудь. Ты как – нибудь того, тебе сейчас нельзя волноваться. Скоро уже? – он указал на мой выступающий из – под широкой юбки живот.
Я кивнула. Слезы закапали сами, без моей воли, я опустилась на стул, схватилась за его спинку и отвернула лицо от Некр – ва. А он все ходил вокруг моего стула и приговаривал:
– Ничего, ничего, Дунюшка, как – нибудь, не впервой…
Трудно было понять, говорит ли он о слухах, распространяемых Огар – ым, или о ребенке, который вот – вот должен был появиться на свет.
Наконец, я поднялась со стула, лицо было мокрое, но глаза уже сухие.
– Успокойтесь. Главное, чтобы вы были здоровы. А я… а мне нужно идти распорядиться по хозяйству.
И я вышла.
Ваня родился совсем скоро, в панаев – ом имении Фарфоровый завод, что под Петербургом. Конечно же, мне хотелось оказаться подальше от петербургских кумушек. Пан – в все это время был со мной и ждал появления ребенка как своего. В этой тяжелой, болезненной для самолюбия ситуации вел он себя достойно. Малыш был крупный, неповоротливый, с нежно – желтыми, птичьими волосенками на головке. Ежеутренне и ежевечерне я посылала к Богу одну молитву: сохрани его, Господи! Но – не получилось.
Ребенок дожил до четырех месяцев – и умер, подхватив какую – то непонятную инфекцию. Я не хотела, чтобы Некр – в приезжал на похороны, но он приехал – сам еле живой, сипящий, еле двигающийся. С тоской взглянул на безжизненное тельце, на слипшиеся птичьи волосенки. Я прочитала его мысли: очередь за мной. Не услышала от него ни слова ласки или утешения. Весь он был закупоренный в броню своей болезни и близящегося, как он предполагал, конца. Мое состояние было не лучше. Единственный выход, приходивший мне в голову, – было срочно, без промедления уехать куда – нибудь за границу. И я уехала.
Перед моим отъездом у нас с Некр – ым произошла дикая ссора, после которой я начала жечь его письма прямо у него на глазах. И понимала, что это лишнее мучительство, и не могла себя остановить – такой мрак был на душе. Мне казалось, что вместе с этими письмами жгу я и нашу любовь, и все – все, что случилось за эти тяжелые, принесшие много муки и горести годы…
Нет, Некр – в не был повинен в смерти Ванечки, но в моем помутившемся сознании был он многократно виновен: и в том, что при родах должна я была скрываться от людей, и в том, что не был он со мною, когда я так нуждалась в поддержке, и в том, что из трусливого эгоизма отгородил он себя от меня и ребенка.
На дне сознания копошилась еще одна мысль: болезнь Некр – ва, диагноз которой недавно кофиденциально был ему сообщен, могла серьезно повлиять как на мое здоровье, так и на здоровье родившегося дитяти. В этом случае, смерть Ванечки была следствием невоздержанной жизни его отца. Но эту мысль я хранила под спудом и никогда своих обвинений не высказывала. «Болезнь горла» – так официально именовалось недомогание Некр – ва.