Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

В ту холерную осень 1830 – го года Висяша писал свою трагедию «Дмитрий Калинин». После поражался, что одновременно с ним и совсем неподалеку творил Пушкин, но если пушкинская творческая осень, названная впоследствии «болдинской», принесла поэту славу, то его многомесячное сидение над трагедией обернулось катастрофой, горем и унижением, а через недолгое время даже и изгнанием из университета.

– Виссарио – он, ты удобно лежишь? – голос Мари вывел его из полусна. Он постарался открыть глаза, получилось не сразу.

– Я принесла тебе чаю с вареньем – твоим любимым, райскими яблочками. Поднимайся.

Мари поставила поднос на пробивающуюся траву под деревьями, стала помогать ему приподняться, перекладывая подушки. Чай был уже холодным, а варенье убегало из ложки, янтарные мелкие яблочки на плодоножке нужно было схватывать руками. Правда, были они вкусные, сочные. Идет пятый год их супружества, и Мари постепенно становится хозяйкой. Прошлой осенью, когда он вернулся из многомесячной поездки в Европу, Мари встречала его этим вареньем. Какое же было счастье после долгого мучительного путешествия на корабле, венчавшего его несуразную, не принесшую выздоровление поездку за границу, выпить дома горячего чаю с домашним вареньем! Мари радовалась вместе с ним, а после чаепития запрятала баночку с райскими яблочками подальше от глаз – чтобы сразу не сьел. Была бережлива, к тому же считала его обжорой и лакомкой и прятала от него лакомства как от малого дитяти.

Он и вправду знал за собой некий «безудерж», на него нападало: когда в 26 лет впервые попал на Северный Кавказ (тоже ездил для исцеления) и увидел там висящие на деревьях плоды, а в садах созревающие ягоды и овощи, накинулся на них неудержимо, мог съесть зараз фунт инжиру или десяток восхитительных зрелых персиков. Да и в не столь давней поездке с Михаилом Семеновичем Щепкиным по Украине и Крыму, также предпринятой им с лечебной целью, объедался абрикосами, сливами и дынями, – благо были невероятно дешевы, а потом даже надумал, по совету того же Щепкина, лечить свои слабые больные легкие отборным крымским виноградом. Вот было леченье! Владело им прямо – таки детское счастье, за которым, увы, следовало наказание в виде поноса, нестерпимых болей в животе и желания никогда больше не притрагиваться ни к одному фрукту.