Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
- С виду сюртук сюртуком, а в бою не хуже егеря, - прохрипел Безуглов, когда ракетчик с ним поравнялся, и не возникло желания ругать за панибратское обращение к старшему… Скорее – это был комплимент.
Королёв заметил кровь на снегу, выбивающуюся из-под шинели прапорщика.
Тот упрямо схватил ракету и воткнул в трубу.
- Отвлеките их…
Легко сказать. Королёв отполз в сторону и стянул шапку с головы. Она поднялась над бугорком на стволе «Нагана» и была тут же сбита пулей. А справа бахнул вышибной заряд ракеты, сменившийся характерным воем основного двигателя.
Когда Сергей осмелился приподнять голову, огонь приутих. Пулемёт уже не стрелял, из бойниц валил дым с языками пламени.
Королёв повернулся, чтоб поздравить Безуглова с метким выстрелом, но понял, что опоздал. Егерь смотрел на него неподвижными глазами, в которых читалось: дальше воюй без меня, сюртук…
Через пару вёрст, у самых окраин Варшавы, Сергей увидел, на что способны реактивные снаряды залповой установки, и это было страшно. Особенно, если ракета попадала туда, где много людей.
Сила этого оружия в способности выпустить очень много снарядов сразу – жертвы просто не успевают разбегаться после первых взрывов. Они остаются там, где их застало начало бойни.
Обходя кучи мёртвых тел и отдельные обрывки конечностей, ракетчик едва сдержал рвоту: несло горелым порохом и свежеразделанным мясом. Не считая отдельных нюансов, пахло как в Одессе.
Он увидел окоп, рядом снаряд впился в землю, сдвинув взрывом целый её пласт. Стенки траншеи соединились практически вплотную, оттуда торчали чьи-то руки – быть может, германский солдат в последний миг пытался выбраться наверх.
Егеря раскапывали блиндаж – оттуда доносились стонущие звуки погребённых заживо.
Сергей опустился на покорёженный пушечный лафет. Ненасытная жажда мести – уничтожать всех немцев подряд с криком: «это тебе за Дерибасовскую! за Ришельевскую! за всю Одессу!» – постепенно перегорела и рассыпалась золой.
Война ужасна. Надо молиться, чтобы она окончилась как можно скорее, без подсчётов – кто кого больше убил, сведены ли счёты до конца.
Вдобавок, эти ракеты построили такие же энтузиасты как он, инженеры-ракетчики, горящие желанием отправить реактивные экипажи в междупланетное пространство.
А ракеты полетели со смертоносным грузом на головы живых людей.
Глава восьмая. Всё совсем иначе, чем казалось
Вернувшаяся из Польши, Элиза выглядела постаревшей.
Георгий невольно задумался: вместе они давно, не имеют общих детей (а он сам – вообще ни одного ребёнка), не венчаны и даже не расписаны в мэрии. Об этом полагается беспокоиться женщине, мужчина и за тридцать устроит себе партию без труда. У Элизы отцветали лучшие годы. Последние.
Он рассказывал ей о случившемся в авиационно-ракетной империи «Опеля» за начало марта, пока женщина освобождалась от тёплого дорожного платья. В её жестах и движениях не было ничего вызывающего, как это случалось раньше, воспламеняющего нестерпимое желание тут же опрокинуть на постель, не отпуская в ванную помыться, не в силах ждать ни единой секунды… Нет, Элиза просто меняла одежду на домашнюю.
Выслушав обычные жалобы, что из Рюссельхайма нужно бежать и как можно скорее, она вдруг сорвалась и, стоя в одном белье, обрушила на сердечного друга целый водопад упрёков.
- Когда ты закончишь, наконец, тряпка?! Я тебе сказала – улажу вопрос с русскими, они нас не тронут. Не дёргайся!
Элиза была категорически против обращения в полицию по поводу Клауса. По её словам, транснациональная фирма «Вольфштейн и Ко», через связи которой Георгий попал на Ракетенфлюгплац, сохранила прекрасные связи и с русскими, и с германцами, торгуя с обеими воюющими сторонами одновременно. Соответственно, тамошним дельцам ничего не стоило шепнуть в нужные уши: отстаньте от нашего протеже. Неуклюжее вмешательство полиции только бы всё испортило, а Георгий навлёк бы на них обоих гнев разведки российского Генштаба.
- Я не тряпка! – вскричал уязвлённый ракетчик.
- Ты – хуже! – Элиза подошла вплотную с халатиком в руках. Распалённая гневом, она даже не удосужилась его надеть. – Ты смелый только со своими ракетами. Перед людьми теряешься, боишься собственной тени. Я уже тысячный раз пожалела, что связалась с тобой!
Казалось, она сейчас хлестнёт сожителя этим халатиком по физиономии.
- Ты не понимаешь, дура! – выпалил он. – Мы не успеваем сделать турбинный аэроплан, Эрхард приказал Дорнебергеру готовить к дальнему вылету наш единственный «Кондор».
- И что? – её слова прозвучали как плевок. Впервые услышанное от любовника слово «дура» явно перевесило военную важность сообщения.
- А то! «Кондор» полетит к Варшаве с двумя тоннами иприта! Иприта!!!
Она опустилась на край кровати, словно ноги перестали держать.
- Что же ты сразу не сказал, бестолочь…
Удивительно справедливые слова, если учесть, что она всего пять минут как вошла в дом, а по телефону такие вещи не обсуждаются.
- Вот… говорю. Пытаюсь донести, чтоб ты поняла – не хочу быть соучастником преступления.
Он сел рядом и попытался приобнять, скорее дружески, чем с пикантными намерениями, вполне возможными, учитывая её дезабилье и сладость перехода ссоры в бурные ласки. Элиза стряхнула его руку, затем метнулась к шкафу. С плечиков на кровать полетела верхняя одежда.
- Меня не будет дня два. Надеюсь, что мои хорошие знакомые сумеют нажать на нужные рычаги. Если нет – нам действительно придётся бежать, - у выхода она добавила: - Хватит того, что я насмотрелась в Польше.
Хлопнула дверь, Георгий снова остался в доме один. Короткий день на переломе зимы к весне подходил к концу. А был ли он не один, когда Элиза находилась рядом? Уже ни в чём нельзя быть уверенным!
Парочка грызлась по мелочам десятки раз, но впервые они опустились до оскорблений. «Тряпку» он ей никогда не простит. Наверно, и она – «дуру».
Через два и даже через три дня от упорхнувшей репортёрши не было никаких известий. Дорнебергер тем временем закусил удила. Чувствуя, что немногих посвящённых в тайну высотная бомбардировка отравляющими веществами приводит в ужас, он собрал их под крылом очередного строящегося «Кондора».
- Не буду напоминать вам, коллеги, что русская армия в шестнадцатом широко применяла фосген и хлорпикрин против наших австро-венгерских союзников.
- Верно, герр директор, - влез один из инженеров. – Однако Рейх после Мировой войны подписал Женевскую конвенцию.
- Русские своими зверствами, так называемой «местью за Одессу», попрали правила войны, вели себя как истинные варвары. Их ракетный удар под Варшавой в одночасье погубил десять тысяч наших солдат…
«Именно – солдат, - подумал Георгий и, как обычно, ничего не возразил вслух. – А бомбы с высоты одиннадцать-двенадцать тысяч полетят куда угодно, во что угодно. Русская оборонительная линия находится чуть западнее Варшавы. Вдруг ядовитое облако ветром снесёт на город?»
- …Посему канцлер объявил нас свободными от соблюдения любых конвенций, я с ним горячо согласен, - закончил Дорнебергер, тот самый, что заверял Георгия: реактивное оружие необходимо Рейху только для сдерживания угрозы с Востока, показывал фотокарточку погибшего племянника, убеждал, что война – это зло.
Чему удивляться? Категории добра и зла отправляются на хранение в самый дальний чулан, когда концерну светят подряды на десять, позже – на сотню аэропланов.
Пока сборочная команда заканчивала строить бомбардировщик, директор приказал совершить несколько дальних полётов с пульсирующим реактивным двигателем и довести его до возможного совершенства.
Георгий давно остыл к этому своему раннему детищу. Он прожорливый, развивает полную тягу только при скорости свыше четырёхсот километров в час, поэтому минимум до двухсот пятидесяти нужно разгоняться на ракетных ускорителях ещё на полосе. Воздушный клапан прогорает, его нормальный ресурс не превышает получаса. Для боевого вылета придётся изобретать особо огнеупорный клапан.