ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни
- Автор: Литвинцев Игорь Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «ВЕЗЕНИЕ, ПРУЛЬНОСТЬ и всякое НЕПОНЯТНОЕ в моей жизни». Краткое содержание книги:
Лебедев хмыкнул такому повороту событий и опять присел за стол. Он про отказ от договоренностей еще не знал.
– Интересные шляпки носила наша буржуазия, – произнес он таинственную фразу, как потом выяснилось, уже прицепившуюся к нему Сапуновскую присказку. – Это точно?
Я выдал все подробности. Он хмыкнул еще раз и тут же набрал приемную Жоркиного отца. Того сразу соединили и он, извиняясь, что не успел ещё новости сообщить, подтвердил факт отказа, правда, под другим соусом.
И тут я заметил, что настроение шефа вдруг заметно улучшилось, и он что-то прикидывает. Тогда я, конечно, не знал, ни что, ни почему. Подумал еще наивно, а вдруг я ему как потенциальный аспирант глянулся?
Позже уже, лет через пять-шесть, он мне объяснил, что потеря места по приему в аспирантуру ему совершенно была не нужна. Какие-то там квоты сгорали на следующий год. Но это было не главное. А вот факт, что тот, кто его настойчиво попросил, надавил насчет Жорки, теперь его должником станет, ему очень на душу лег. Сроки подачи заявок на флажке висели.
– У кого диплом делал? – спросил. – У Фарберова?
Фарберов был величина. Три Марка – он, Немцов и Далин, фактически стояли у основ советской промышленной органической химии, и НН его, конечно, знал. Интересно, что потом жизнь меня довольно тесно и с Марком Александровичем Далиным свела. Даже в бакинском Караван-сарае пару раз в небольшой компании посидели очень хорошо. Очень умный был человек и с прекрасным тонким еврейским юмором.
А Марк Иосифович Фарберов, который заведовал в Ярославле кафедрой, был уже сильно в возрасте и вообще без юмора. Студентов на дипломы разбирали его помощники-ученики: профессора и доценты все той же кафедры. Это я объяснил и назвал фамилию профессора – руководителя моей дипломной работы. Оказалось, что Лебедев и Сергея Ивановича Крюкова (СИ) не только хорошо знал, но и ценил как специалиста. Сразу нашел телефон и перезвонил и ему. Моя везучесть продолжилась. СИ, во-первых, оказался на месте, а во-вторых, когда понял, с кем говорит и по какому поводу, меня сразил наповал. Я их разговор слышал краем уха, но этого было достаточно, чтобы суть ухватить. Оказывается, был я чуть ли не его надеждой, и он давно хотел и сейчас хочет меня к себе взять. Лучший студент за последние годы и т. п.
Я, конечно, плохого от СИ не ожидал, но и столько хвалебных песнопений услышать про себя и свои химические способности тоже совершенно не был готов. Тут уже был явный перебор, и мне даже стыдно стало. Шеф положил трубку и посмотрел на меня с подозрением:
– За что это он тебя так хвалил то?
– Сам не знаю, – прикинулся я. – Первый раз такие дифирамбы в свой адрес услышал! Что на дипломе, что на научной практике гонял и в хвост и в гриву. Гонял и ругался, и даже не всегда приличными словами.
– Хм, – сказал Шеф. – Гонял, значит? И точно не знал, что сюда едешь?
Я помотал головой.
– Вообще ничего никто не знал, даже родители, – и это была кристально чистая правда.
– Ну, посмотрим. Может, и мы погоняем. Хорошо, сдавай документы, но помни – послезавтра последний день их приема.
На самом-то деле я, конечно, знал, чего меня так Сергей Иванович расхваливал. Где-то выше по тексту я уже отмечал, что это был старый друг отца. Они не только треть войны почти вместе прошли, но и учились в одной группе до третьего курса. На механическом факультете. А как технологический открылся, оба туда перейти решили. И СИ, троечнику, которому отец с учебой сильно помогал, это разрешили, а отцу – категорически запретили. Негоже, дескать, Сталинскому стипендиату по специальностям скакать. А сейчас Крюков у Фарберова уже доктором и профессором стал, а отец так на доцентстве и застрял со своим малоперспективным металловедением. Ну какая тут справедливость? И совесть, наверное, иногда мучила СИ. Как же он мог сыну своего старого военного и студенческого друга не помочь и такую редкую перспективу испортить? Вот и решил, что маслом кашу не испортишь. К тому же, если я в Москву попадал, у него самого с моим будущим (а родители бы обязательно начали доставать) проблем бы не стало. Пословица «баба с возу – кобыле легче» уж очень к этой ситуации подходит. В общем, пока все складывалось и я полным героем вернулся домой.
СИ еще родителям не звонил, он же не знал, чем наш разговор с Лебедевым закончится. А вдруг впросак попадешь? И они пребывали в мрачной уверенности, что я мотанулся к своему школьному дружку Сашке Левченко пьянствовать в общежитие МГИМО. Поэтому были буквально потрясены моим рассказом. А отец, на свою голову, вспомнил еще про одного своего военного и студенческого дружка, который сейчас в Менделеевском высоко сидел, типа проректора определенного важного и сильно специального отдела. И тут же попал под пресс моей мамы, которая считала, что мои «ля-ля» – это хорошо, но реальная поддержка на месте много весомее.