Польская линия [СИ]

– За порчу казенного имущества, – пояснил Артузов, а я, взявши себя в руки, добавил:

– И за покушение на жизнь ответственного сотрудника ВЧК. А вы, оба, – кивнул я двум обалдуям, – вместе с Васькой пойдете, как соучастники.

– А мы-то чего? – вытаращились парни. – Мы тут случайно, к Ваське в гости зашли.

Дружки Васьки-конюха переглянулись, и хотели потихонечку смыться, но я, демонстративно похлопал по кобуре, рявкнул:

– Куда? А ну, стоять!

Поначалу я хотел только припугнуть парней – мол, соучастники, такие-сякие, дать им пинка, и выгнать взашей. Но что-то в их поведении настораживало. И одеты они как-то странно – ни солдаты, ни гражданские, и держат себя испуганно-нагловато, словно безбилетник в трамвае, пытающийся доказать публике, что у него проездной.

– А вы вообще, кто такие? – поинтересовался я. – Ну-ка, документики предъявите.

В двадцать первом веке такой наезд вызвал бы ответный вопрос – мол, а сам-то ты кто таков, предъяви свои документы, и почему я тебе должен что-то доказывать? Но сто лет назад, человек в военной форме, да еще с орденом, как бы автоматически получал право контролировать жизнь других людей. Неправильно, наверное, но мне это в чем-то нравилось. Увы, работа накладывает отпечаток.

– Вот, справка у меня есть, – протянул мне бумажку с печатью один из парней.

– А вот моя, – вручил второй свой «документ».

Я держал в руках две почти идентичные справки о «неподлежанию призыву на военную службу» Голика Семёна Юрьевича и Мигуненко Анастаса Петровича, ввиду того, что у Мигуненко «наличествовала» паховая грыжа, а у Голика – плоскостопие. Вроде, и подпись (неразборчиво!) врача призывной комиссии имелась, и печать военного комиссариата стояла в правом нижнем углу, заверяя, что это государственный документ, а не хрень какая, но что-то меня смущало. К «суконному» языку здешних документов я тоже привык, стало быть, нечто другое.

– Артур Христианович, посмотри, – попросил я Артузова.

Артузов, прочитав содержание, посмотрел печати, пожал плечами.

– Справки как справки. А что подпись врача не читается, так сегодня мода такая. В копиях пишут – подпись неразборчиво. Что тебе не нравится?

– Мы с Татьяной недавно на речку ходили, помнишь?

Артузов заулыбался. Про наши с Танькой хождения я емурассказывал, чем немало повеселил главного контрразведчика страны.

– Так вот, мы там с «белобилетниками» подрались, у которых диагнозы точно такие же. Справок не видел, врать не стану, с их слов говорю, – уточнил я на всякий случай. – Не странное совпадение?

Действительно, может и совпадение, но для чекиста все совпадения подозрительныи требуют дополнительной проверки. Артур еще раз посмотрел на оболтусов, на документы.

– Разберемся, – резюмировал главный контрразведчик страны. Аккуратно сложил справки и, под протестующие вопли парней, убрал их в карман.

Всех троих, и «белобилетников» и Ваську-конюха мы сдали в дежурную часть, благо, они брыкаться побоялись, да и идти недалеко – только дом обогнуть, а сами отправились в приемную Смирнова.