Дорога через безмолвие

Кингу постепенно становилось лучше. Он все еще был очень слаб, но прибавлял в весе с поразительной скоростью; Уэлч замечает, что «ничего подобного не видел в жизни — с тех пор как его нашли, Кинг изменился до неузнаваемости». Пришлось даже распустить одежду, которая стала ему явно тесной.

25 сентября д-р Уиллср заключил, что Кинг в состоянии ехать домой. Путешественники покинули лагерь, оставив последнего голубя грустно сидеть на ветке. Первые несколько дней, щадя Кинга, караван неторопливо двигался вдоль крика. 28 сентября они въехали в бывший базовый лагерь 65 и только теперь разрыли злополучный тайник. Все лежало на месте: полевые дневники Уиллса, письмо Берка, написанное по возвращении с залива, записка Уиллса, оставленная в конце мая, несколько торопливо набросанных планов местности с маршрутами следования и пара записных книжек в жестяной банке. Забросив пустую яму землей, они покинули место, вызывавшее столько горьких воспоминаний.

Дул теплый ветер, наступила прекрасная весенняя пора. Распускались цветы, земля покрывалась буйной растительностью, перелетные птицы стаями тянулись к водоемам. Езда на верблюде утомляла Кинга, он чувствовал себя неважно, и потому решено было дать ему однодневную передышку, а потом пересадить на лошадь. 4 октября экспедиция изготовилась к марш-броску через безводную пустыню к Курлиатто. Животных в последний раз вволю напоили из крика. Но опасения оказались напрасными — вода встречалась повсюду и марш-бросок обернулся приятной прогулкой. Для Кинга это было особой удачей: он все еще был очень слаб. Не раз во время пути Уиллер приказывал остановиться, чтобы дать Кингу перевести дух и собраться с силами. Соратник Берка и Уиллса блаженно улыбался, иногда охотно болтал, но чаще угрюмо молчал, погрузившись в себя, и не реагировал на окружающих.

11 октября, когда до Менинди оставалось около трети пути, Хоуит отправил Браге с помощником вперед, чтобы побыстрей сообщить весть о судьбе экспедиции Берка. Основной караван медленно следовал за гонцами. 28 октября они наконец въехали в Менинди. Прошел год с тех пор, как Кинг в последний раз видел селение. Здесь ему дали неделю передохнуть и 6 ноября отправили в Мельбурн под присмотром Уэлча.

Хоуит с ним не поехал. Он не искал славы — аплодисменты и восторги толпы были ему не по вкусу. Он остался в Менинди, привел в порядок лагерь экспедиции, написал отчет, а в Мельбурн вернулся, когда сенсация уже утихла.

Вначале же возбуждение публики достигло ошеломляющего накала. Когда 2 ноября известие поступило в Мельбурн — Браге отправил телеграмму из Бендиго, — и мир узнал, что экспедиция сумела пересечь континент ценой гибели Берка, Уиллса и Грея, а выжить удалось одному лишь Кингу, оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. В наши дни его можно сравнить разве что с вестью о том, что на Землю спустился единственный оставшийся в живых участник экспедиции на Луну. Вот что пишет об этом д-р Уиллс: «Я жил тогда в доме своего друга г-на Оркни. Хозяин с супругой и еще одной дамой были в опере. Вернулись они в половине одиннадцатого. Я удивился столь раннему приходу и решил, что, видимо, случилась какая-то неприятность. Ко мне подошел слуга и сказал, что хозяин желает приватно поговорить со мной. Так я узнал страшную весть, объявленную в театре во время антракта.

Как только я оправился от шока, мы сели в коляску и поехали к дому казначея Комитета д-ра Уилки. Он уже знал о депеше, но пребывал в некотором замешательстве, поскольку официальное сообщение в Комитет еще не поступило. В этом момент в гостиную вошел почетный секретарь Комитета д-р Макадам. Он поразился услышанному, ни за что не желал ему верить и подтвердил, что никакой телеграммы не получал. Я спросил его, когда он ушел из дома. «В семь часов», — ответил д-р Макадам. «Боже милостивый! — воскликнул я. — Быстрей в коляску!» Мы поехали к нему, и там уже несколько часов ждала телеграмма.

На следующее утро, в воскресенье 3 ноября Браге прибыл на вокзал «Спенсер-стрит». Хоуит отправил ним дневники и письма, вырытые из тайника на Куперс-Крике. Я с нетерпением ждал его приезда. Д-р Макадам тоже явился на перрон, он выглядел подавленным и усталым, словно всю ночь провел на ногах. Он настойчиво просил меня поехать с ним в губернаторскую резиденцию в четырех милях от Мельбурна; одному богу известно, почему он так настаивал. Не без труда я получил от него пакет с документами, который передал на сохранение д-ру Уилки».

Все горели желанием встретить Кинга, единственного человека, чудом выбравшегося из адской бездны; всем хотелось увидеть его, поздравить, пожать руку и заверить, что он будет щедро вознагражден за пережитые страдания. Первую порцию восторгов бедняга Кинг получил 21 ноября по прибытии в Суон-Хилл. На первых этапах пути из Менинди Кинг с Уэлчем останавливались на ночлег у фермеров, которые вели себя спокойно, но уже в Суон-Хилле колонисты не могли себя сдержать. Слабого, как былинка, Кинга сняли с лошади, на руках перенесли в кабриолет и под громкие крики повезли в здание суда на торжественный прием. После речей начался обед с обильным возлиянием, каждый норовил перещеголять соседа витиеватостью тоста, застолье затянулось до глубокой ночи. Сам Кинг не выпил ни капли; он сидел смущенный, потерянный, не мог выговорить ни слова, не знал, что делать с вином, которое ему исправно подливали.