Михаил Катков. Молодые годы

Советский литературовед С. И. Машинский относит возникновение кружка Станкевича к зиме 1831–1832 года. Первоначально в него входили: Николай Станкевич, Януарий Неверов, Иван Клюшников, Василий Красов, Сергей Строев, Яков Почека, Иван Оболенский. В 1833 году состав кружка претерпел изменения. Выбыл в связи с переездом в Петербург ближайший друг Станкевича Я. М. Неверов. Но зато кружок пополнился значительной группой молодых людей. В их числе — Виссарион Белинский, Константин Аксаков, Александр Ефремов, Александр Келлер, Алексей Топорнин, Осип Бодянский, Павел Петров. А еще позже, в 1835 году, — Василий Боткин, Михаил Бакунин, Михаил Катков, Каэтан Коссович. Периодом наиболее интенсивной жизни кружка, как он считал, были 1833–1837 годы, до отъезда Станкевича за границу[154]. Современный биограф Станкевича Н. А. Карташов полагает, что Катков познакомился с ним и влился в кружок в начале 1837 года[155].

И. С. Аксаков, обращаясь к этому периоду жизни брата, приводит некоторое пояснение: «К. С. [Аксаков] вступил в университет в 1832 году, 15-ти лет от роду, и тотчас был принят в общество молодых талантливых людей, окружавших Николая Станкевича: все они были его гораздо старше (Станкевич — на 4, Белинский — на 7 лет), и он вполне подчинился их влиянию. Кроме Белинского, к этому обществу принадлежали однокурсники Станкевича: Сергей Строев (печатавший свои исследования под именем Скромненко), А. П. Ефремов (занимавший потом несколько времени кафедру географии в университете), поэт Красов и И. П. Ключников, также поэт, подписывавший свои стихи буквою „Фета“. <…> К этому же кружку принадлежали потом и В. П. Боткин и М. Н. Катков, вступивший в университет двумя годами после К. С. [Аксакова]. Впоследствии, с 1835 кажется года, присоединился к кружку и М. Бакунин: одним словом, он состоял почти весь из людей, отмеченных замечательными дарованиями»[156].

Для нас вхождение Михаила Каткова в кружок Станкевича представляет интерес по ряду причин. Во-первых, таким образом определяется начало углубленного изучения московским юношей философских, религиозно-этических и эстетических вопросов, время и содержание его первых литературных опытов. Во-вторых, уточняется круг его жизненных привязанностей и предпочтений, повлиявших на его дальнейшую судьбу. И, наконец, в-третьих, прослеживается трансформация взглядов будущего лидера русского консерватизма и охранительства, полная неожиданных и драматических поворотов, но в чем-то главном последовательная и по-своему органичная.