Михаил Катков. Молодые годы

Сергей Григорьевич был причастен ко многим тайнам и секретам своей эпохи. В отличие от брата Александра и сестры Идалии, не скрывавших вплоть до смерти в глубокой старости неприязни к памяти поэта, он сохранил уважительное отношение к Пушкину[142] и передал его своему ученику. Пушкин — одна из вечных вершин для русского человека, и Михаил Катков всегда с трепетом хранил в сердце святой образ.

Разумеется, в годы студенчества Катков был очень далек от всех сложностей, поворотов и перипетий взаимоотношений в высшем свете. Но кое-какие детали интриг при дворе доходили и до простых студентов, извлекавших из них свои уроки жизни или, лучше сказать, выживания в обществе. Катков, к примеру, усвоил, что равная удаленность от враждующих партий бывает иногда более мудрой позицией, нежели однозначная поддержка одной из них. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснены все точки расхождения и близости. А для этого порой требуются многие лета, хотя решения тогда нужно принимать решительно и сразу.

Хорошо известно, что учился Катков блестяще, выделяясь среди других своих товарищей замечательными способностями. Еще на младших курсах он обратил на себя всеобщее внимание не только основательностью своей подготовки, полученной в пансионе Павлова, но и качествами личности и талантом. Вместе с другими товарищами по университету он перевел с французского языка сочинение Демишеля «История средних веков» (М., 1836), что не преминул отметить в предисловии к изданию профессор М. П. Погодин. Другой коллективный студенческий труд с участием Каткова был связан с «записыванием» и «составлением» лекций профессора И. И. Давыдова, увидевших свет в 1837 году под названием «Чтение о словесности» (М., 1837)[143].

Катков уже на студенческой скамье отличался широтой кругозора. Из профессоров наиболее популярными среди студентов были известный критик Н. И. Надеждин, читавший теорию изящных искусств и логику, и М. Г. Павлов, человек, сумевший заинтересовать Каткова философией Шеллинга еще в пансионе. Занимаясь филологией, молодой Катков не перестал интересоваться философией. Как и многие из его сверстников, бредивших Гегелем и Шеллингом, он самостоятельно изучал достижения немецкой науки и поэзии, читая их в подлиннике[144]. Но этим его интересы не ограничивались. Так, он прослушал необязательный для студента-словесника курс анатомии профессора Эйнбродта.