Михаил Катков. Молодые годы
- Автор: Лубков Алексей Владимирович
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: МПГУ
- ISBN: 978-5-4263-0641-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Михаил Катков. Молодые годы». Краткое содержание книги:
Особый интерес вызывают годы становления его личности, время, когда человек делает внутренний выбор, обретает себя. Читатель имеет возможность познакомиться с миром мечтаний, романтическими привязанностями и кругом друзей и товарищей М. Н. Каткова. Со страниц книги перед нами предстают живые образы видных деятелей русской культуры, поэтов, писателей, ученых и журналистов, повлиявших на жизненный выбор и мировоззрение будущего публициста и идеолога российской государственности.
Издание приурочено к 200-летию М. Н. Каткова и адресовано широкой читательской аудитории.
Нельзя исключать, что знакомство с кругом друзей Станкевича и сближение с некоторыми из них могло произойти еще до поступления Каткова в университет, когда он обучался в пансионе профессора М. Г. Павлова. Именно в эти годы (1831–1834) там же, но не на правах пансионера, а в частном порядке, проживал своекоштный студент словесного отделения Московского университета Николай Станкевич. Молодой воронежский дворянин поселился в доме Павлова, земляка и знакомого, имея отдельную просторную квартиру и свою прислугу. Уже тогда по состоянию здоровья он нуждался в особом внимании и уходе со стороны домашних. Позднее в пансион были определены на учебу и младшие братья Станкевича — Иван и Александр, оставивший воспоминания о Каткове. По словам их сестры, Александры Владимировны (в замужестве Щепкиной), «отец наш, как я слышала позднее, был доволен, поместив сыновей под покровительством Павлова, имя которого уважалось всеми знавшими его как известного профессора. Дорожил отец также тем, что братья, помещенные в пансионе Павлова, оставались под наблюдением старшего брата Николая»[157]. Александр Станкевич, товарищ Каткова по пансиону, приводит важный факт его студенческой жизни. Оказывается, Катков тесно сошелся с И. П. Клюшниковым и в 1836–1837 годах проживал вместе с ним на квартире в одном из переулков Остоженки[158].
Иван Петрович Ключников (более употребляемая форма — Клюшников, 1811–1895) происходил из семьи харьковского дворянина. В 1828 году, по окончании московской гимназии, поступил в университет на словесное отделение. Зимой 1830–1831 годов он познакомился с первокурсником Николаем Станкевичем, с которым у них сразу же возникли дружеские отношения. Их связывал общий интерес к поэзии, искусству, эстетике. Станкевич был более увлечен новыми философскими учениями, а Клюшников историей. При этом оба отличались богатым воображением с долей самоиронии и едва просматривающейся легкой грустью.
Раньше других членов кружка Станкевича Клюшников в 1832 году вышел из университета, удостоившись степени кандидата отделения словесных наук, и стал преподавать историю в Дворянском институте, подрабатывая также частными уроками. В опубликованной в «Русском вестнике» в 1883 году небольшой заметке о Клюшникове без подписи (авторство, вероятнее всего, принадлежало самому Каткову) отмечалось: «Он обладал даром вызывать дух исторических эпох. Речь его между друзьями сверкала остроумием и воображением. В живой импровизации, исполненной юмора, но всегда основанной на серьезных изучениях, он рассказывал о людях и делах отдаленного прошлого, будто самовидец, как бы о лично пережитом. В его юморе чувствовалась грустная нота, которая, чем далее, тем слышнее становилась. К философскому умозрению был он мало склонен, но интересы и занятия кружка вовлекли его и в эту сферу, оказывали на него давление, несколько нарушая его душевное равновесие и сообщая ему некоторую экзальтацию»[159].
В 1837 году Клюшников переживает серьезный кризис, затянувшийся на несколько лет. Друзья по кружку, и прежде всего Катков, Бакунин, Боткин, ухаживали за товарищем, отвлекали от дурных мыслей, периодически возникавшей у него идеи самоубийства и помогали прийти в себя. В одном из писем Станкевичу, находящемуся уже в Берлине (май 1839 года), Бакунин писал, что он вместе с Боткиным и Катковым беспрестанно возится с Клюшниковым, стараясь «пробудить его от апатического бессилия, пробудить в нем веру и волю, которые не зависели бы от минутного состояния, от минутной болезни духа». Далее Михаил Александрович, советуясь со Станкевичем, предлагал самое действенное, на его взгляд, средство от ипохондрии — сменить обстановку. «И я постараюсь, — продолжал он, — сделать это, постараюсь вырвать его из Москвы и, если можно, уговорить его ехать за границу; если же не за границу, то, по крайней мере, куда-нибудь в деревню или к матери в Малороссию, или к нам в Прямухино»[160].
Предложенный Бакуниным способ лечения оказался для Клюшникова спасительным. Он надолго покинул Москву, расставшись со своими хворями, страстями и депрессией, а заодно и с кругом друзей, проявлявших искреннюю заботу и внимание во время болезни и бывших в какой-то мере источниками ее самой, нарушая, как писал М. Н. Катков, «его душевное равновесие». Клюшников признавался в декабре 1838 года:
157
Щепкина А. В. Воспоминания. В доме и семье Станкевичей // Русские мемуары. Избранные страницы (1826–1856). М., 1990. С. 383.
158
Из воспоминаний А. В. Станкевича. Катков // НИОР РГБ. Ф. 70. Кор. 94. Ед. хр. 11. Л. 2.
159
Через сорок лет [Об И. П. Клюшникове] // Русский вестник. 1883. № 2. С. 802–803.
160
Бакунин М. А. Собрание сочинений и писем: В 4 т. Т. 2. М., 1934. С. 244.