Кант. Биография
- Автор: Кюн Манфред
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: РАНХиГС (Дело)
- ISBN: 978-5-85006-268-2
- Переводчик: Анна Васильева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Кант. Биография». Краткое содержание книги:
Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда.
Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции.
С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Пиетисты ограничили свободу и в другом. Лизиус придерживался скорее либеральных взглядов по поводу adiaphora, так называемых средних или безразличных вещей. Он не выдвигал строгих возражений против танцев, например. С другой стороны, Рогаль не шел на компромиссы, видя во всем подобном работу дьявола. Соответственно, тон сменился, и еще более суровая версия пиетизма завладела городом и университетом. Вскоре верхи кёнигсбергского общества ненавидели Рогаля даже больше, чем когда-либо презирали предшествовавших ему пиетистов.
И ортодоксы, и вольфианцы пытались, конечно, сопротивляться, и пиетизм не смог завоевать доверие высокопоставленного духовенства, преподавателей и городских властей. Окончательный успех в университете по-прежнему ускользал от них. Так, Рогаль отмечал, что «множество ремесленников и часто даже солдат простодушно открывают свои сердца. Только на студентов и официальных лиц евангелическое послание Иисуса Христа никак не оказывает воздействия…»[236] Большинство студентов смеялись над пиетистами, но продлилось это недолго. Опять вмешался король. В 1726 году он издал указ, что теологии следует учить согласно принципам Галле. Он нанес последний удар в 1728 году, когда приказал каждому кандидату на приход в церкви в Восточной Пруссии прежде получить testimonium pietatis et eruditionis, «сертификат благочестия и образования» у пиетиста Абрахама Вольфа (1680–1731) в Кёнигсберге.
Пиетисты получили беспрецедентную власть, которой они пользовались бескомпромиссно. Даже до этого указа они часто угрожали своим оппонентам, что «расскажут королю»[237]. Теперь же каждый студент-богослов зависел от них целиком и полностью в получении поста, который позволит заработать на жизнь[238]. С 1730 года непосредственно в результате королевских указов пиетисты получили, по сути, монополию на богословском факультете. Ни один студент-богослов, которому было небезразлично будущее, не мог позволить себе открыто спорить с профессорами-пиетистами или дружить с непиетистами. Поэтому аудитории пиетистов были переполнены, а ортодоксальные преподаватели читали лекции в полупустых аудиториях. Студенты больше не смеялись.
Эти изменения в теологии имели последствия и для философии. Свобода философского выражения пропала[239]. В 1727 году читать лекции в соответствии с вольфианскими текстами в Кёнигсберге было прямо запрещено, и распространять работы [Христиана] Вольфа теперь не разрешалось[240]. В связи с этим в 1729 году И. Г. Бок жаловался, что «университет в таком жалком состоянии, что почти ничем не отличается от заурядной школы; философию лихорадит, другие науки тоже преподают довольно слабо»[241]. Лихорадка пиетизма угрожала и вовсе убить философию; во всяком случае, некоторым так казалось. Вольфианцы сдались – по крайней мере публично. Втайне они продолжали придерживаться философии Вольфа и преподавать ее. В конечном счете, в Кёнигсберге, как и в других местах, действия пиетистов «едва ли помешали распространению вольфианских идей»[242]. И все же немало многообещающих карьер, как, например, карьера Марквардта, были фактически закончены. Никто из более молодых вольфианских или ортодоксальных приват-доцентов не мог надеяться ни на какое продвижение, и большинство тех, кто не бросил преподавать, когда Кант поступил в университет, остались простыми приват-доцентами. Их не повышали просто потому, что они не были пиетистами.
Главным из ортодоксальных оппонентов пиетизма был теолог Иоганн Якоб Квандт (1686–1772), который уже и ранее противостоял Лизиусу. Он был высокообразованным и, по общему мнению, очень талантливым теологом и специалистом по восточным языкам, а также знал английский, французский и голландский. Квандт владел обширной библиотекой книг на всех этих языках. Считаясь одним из лучших проповедников в Пруссии, он выступал за рациональную (vernünftig) ортодоксальную веру[243]. Не будучи сам вольфианцем, он дружил со многими молодыми преподавателями, на которых Вольф оказал влияние[244]. С годами он все больше оказывался в изоляции внутри университета, но в городе сохранял свое влияние. К нему прислушивались те, кто был у власти на местах, то есть знать и официальные лица Кёнигсберга (включая большую часть духовенства). И все же ортодоксальные силы были вытеснены на обочину. Конфликт между пиетистами и ортодоксами был частью политической борьбы между силами центральной власти в Берлине и местной власти и знати в Кёнигсберге (и других местах), и король взял верх в этой борьбе. Тем не менее нельзя недооценивать влияние Квандта и его последователей. Власть пиетистов продолжала расти вплоть до 1740 года, но они никогда не обладали абсолютным контролем, и во многом из-за Квандта.
236
Hinrichs, Preußentum und Pietismus, p. 247.
237
Это были не пустые угрозы, как показывает пример Фишера.
238
Хотя король подписал приказ в сентябре 1727 года, Абрахам Вольф смог занять свой пост только после полугодовой задержки. Но затем пиетисты последовательно и безжалостно использовали свою власть, чтобы устранить любого кандидата, не соответствовавшего их критериям. Они продвигали только тех, кого считали надежными пиетистами. Рогаль, Вольф и остальные захватили также руководство другими высшими учебными заведениями, такими как литовская семинария, новым директором которой (по королевскому указу) стал Абрахам Вольф. Это вызвало большое негодование. Прошли студенческие протесты – студенты, например, бросали камни в окна дома Вольфа.
239
Riedesel, Pietismus und Orthodoxie, p. 38. В Кёнигсберге главной мишенью пиетистов был, конечно, Фишер. В то время как другие вольфианцы [имеются в виду последователи лейбницианского философа Христиана Вольфа, а не сторонники Абрахама Вольфа – Прим. ред.] старались не упоминать имени [Христиана] Вольфа и не привлекать внимания к своим взглядам, Фишер называл пиетистов простаками, высмеивал их позицию в своих лекциях и признавался в верности «неопровержимым, вечным истинам» вольфианской мысли. Рогаль донес на Фишера через Франке в Галле. Этот инцидент принес пиетистам больше вреда, чем пользы. Многие из тех, кто не был согласен с Фишером, сочли тактику пиетистов отвратительной, а последователи Фишера срывали занятия Рогаля. Рогаль попросил короля (опять же через Франке) смягчить наказание (заменить изгнание на запрет читать лекции), но безуспешно. Это был не единственный случай. На самом деле, два года спустя пиетисты убрали с дороги еще одного философа, а именно «пресловутого атеиста Лау», которого считали находившимся под влиянием спинозизма.
240
Paul Konschel, Der junge Hamann nach seinen Briefen im Rahmen der lokalen Kirchengeschichte (Königsberg, 1915), p. 5.
241
Stuckenberg, Kant, p. 41.
242
Konschel, Der junge Hamann, p. 5.
243
Говорят, Фридрих Великий сказал: «Квандт – единственный немецкий оратор». См.: Walther Hubatsch, Geschichte der evangelischen Kirche in Ostpreussen, I, p. 200.
244
Самым важным его учеником и другом был Готшед. См.: Riedesel, Pietismus und Orthodoxie, p. 26–27.