Кант. Биография
- Автор: Кюн Манфред
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: РАНХиГС (Дело)
- ISBN: 978-5-85006-268-2
- Переводчик: Анна Васильева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Кант. Биография». Краткое содержание книги:
Хорошо известно, что Кант провел всю жизнь в изолированной части Пруссии, ведя жизнь типичного университетского профессора. Это породило мнение, что Кант был чистым мыслителем, не имевшим собственной жизни, по крайней мере такой, которую стоило бы рассматривать всерьез. Манфред Кюн развеивает этот миф раз и навсегда.
Жизнь Канта (1724–1804) охватывает почти весь XVIII век, и период его зрелости совпадает с некоторыми из самых значительных изменений в западном мире, многие из которых до сих пор отражаются на нашей жизни. Это было время, когда зародилось современное мировоззрение, и из этой биографии видно, что философия Канта была выражением этой новой концепции современности и откликом на нее. Его интеллектуальная жизнь отражает наиболее значительные явления того периода в области мысли, науки и политики, от литературного движения «Буря и натиск» до таких отдаленных событий, как Французская и Американская революции.
С учетом новейших исследований профессор Кюн позволяет читателю (независимо от того, интересуется ли тот философией, историей, политикой, немецкой культурой или религией) проследовать по тому же пути, по которому прошел сам Кант: от ученого, сосредоточенного на метафизических основаниях ньютоновской науки, до великого мыслителя, выступающего в защиту морали просвещенного гражданина мира.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В географической изоляции Кёнигсберга были свои недостатки. Иоганн Георг Бок (1698–1762), профессор поэзии и риторики, горько на них жаловался. В 1736 году он писал своему другу Иоганну Кристофу Готшеду (1700–1766), известному вольфианскому философу и литературному критику, который сам учился в Кёнигсберге с 1714 по 1723 год: «Как Вы знаете, я живу в таком месте, где новые иностранные книги и труды появляются, как кометы, лишь спустя многие годы»[222]. Еще в 1781 году Людвиг (Адольф Франц Йозеф) фон Бачко (1756–1823) писал о Восточной Пруссии в целом: нас «недооценивают почти как ученую Сибирь; а поскольку мы находимся в значительном географическом отдалении от Лейпцига, центра немецкой книжной торговли, то естественно, что мы будем страдать, ведь все литературные новинки доходят до нас поздно, а писательство тормозится нехваткой книжных магазинов»[223]. Когда Фридрих Великий приехал в Кёнигсберг в 1739 году, он язвительно заметил, что город лучше подходит для того, чтобы «дрессировать медведей, чем стать ареной для науки»[224].
Учитывая удаленность Кёнигсберга, неудивительно, что не всем дисциплинам учили одинаково хорошо. Мало кто ехал в Восточную Пруссию с конкретной целью преподавать в университете, и некоторые из лекторов Кёнигсбергского университета не обладали достаточной квалификацией. В иных случаях «преподаватель плохо знал свой предмет и желал выучить его, читая лекции»[225]. Некоторые из самых талантливых преподавателей были выпускниками Кёнигсбергского же университета или, родившись в Кёнигсберге, получили образование где-то еще. Программы курсов были неоднородными. Какие-то дисциплины вообще не преподавали; иные же, например химия, естественная история, экономика и политическая наука, были представлены недостаточно хорошо. Математику и физику, согласно всем свидетельствам, преподавали плохо. Экспериментальная физика присутствовала, но набор экспериментов, которые можно было проводить, используя университетское оборудование, был, по общему мнению, скуден. В естественных науках Кёнигсберг не был среди ведущих университетов Европы или даже Германии того времени.
В 1744 году в университете было 44 ординарных профессора (Ordinarien), всем им платили мало. Ординарные профессора получали маленькое жалование, экстраординарным профессорам (außerordentlicheProfessoren) и приват-доцентам (Privatdozenten) не платили вовсе[226]. Они должны были жить на плату, которую вносили студенты за посещение их лекций и публичных чтений. Никто не смог бы прожить без дополнительного дохода. Фактически всем членам факультета, если они сами по себе не были обеспеченными людьми, нужно было иметь дополнительный доход: какой-то еще официальный пост (Nebenamt), свое дело или другое занятие. Кто-то управлял общежитиями для студентов, другие брали студентов на постой в свой дом, кто-то занимался торговлей и по меньшей мере один из них был владельцем пивной. Даже в Гёттингене, где преподавателям платили лучше, многие держали огороды. Богословы, которые обычно были еще и пасторами или занимали высокие посты в прусской лютеранской церкви, жили лучше, чем те, кто обучал праву, медицине или философии (хотя богословы преподавали и некоторые из этих дисциплин тоже). Философам платили меньше всего, но поскольку каждый студент должен был пройти несколько курсов по философии, на лекциях всегда было много студентов.
В Альбертине было четыре факультета (Fakultäten): философский, богословский, юридический и медицинский[227]. Философский назывался «низшим» по сравнению с «высшими» факультетами[228]. Самым важным был, конечно, богословский. Там было больше всего студентов, преподаватели получали наиболее надежный доход, факультет был и самым влиятельным. На философском факультете теология преобладала в большей степени, чем на юридическом или медицинском. Это проявлялось не только в том, что несколько профессоров-богословов преподавали философию, но и в том, что многие философы изучали богословские вопросы, хоть сами и не были теологами. Первые две трети XVIII века философия в Кёнигсберге была, по сути, не более чем служанкой богословия. Насколько богословские исследования влияли на факультет философии, хорошо видно из истории этих двух дисциплин в начале века. Изначально философия почти полностью опиралась на Аристотеля[229]. Декарт и другие современные философы очень мало влияли на то, как ее преподавали. Кажется, они были важны в основном как мыслители, которых надлежит опровергнуть. Большинство профессоров философии, по-видимому, занимались тем, что защищали аристотелианство от различных атак на него[230]. Причиной было то, что ортодоксальная протестантская доктрина, которой учили на богословском факультете, основывалась во многом на аристотелевской. Когда в последующие годы влияние ортодоксии ослабло, аристотелизм стал не так важен. В конце тридцатых у него почти не осталось приверженцев. Однако же, когда Кант поступил в университет, на факультете еще преподавали профессора-аристотелианцы, и аристотелизм продолжал играть там определенную роль.
222
Erdmann, Knutzen, p. 6.
223
Бачко, цит. по: Stuckenberg, Kant, p.38. Эти недостатки могли быть скорее проблемой восприятия, чем реальной проблемой. Хотя новейшие книги не были доступны сразу, большая часть из них, кажется, доходила до Кёнигсберга через несколько месяцев. Гёттинген, будучи ближе к Лейпцигу, находился в лучшем положении, но не намного.
224
Vorländer, Immanuel Kant, 1, 48.
225
Гиппель, цит. по: Vorländer, Immanuel Kant, I, p. 49.
226
Кюн в английском тексте добавляет следующее примечание: «Начиная с этого места я буду называть их соответственно „полными профессорами“, „ассоциированными профессорами“ и „лекторами“ (Magisters). Хотя приравнивание этих позиций к „профессору“, “ассоциированному профессору“ и „лектору“ не совсем точно, оно все же менее сбивает с толку, чем использование терминов „ординарный“ и „экстраординарный“ профессор, что было бы буквальным переводом». В русскоязычной традиции, однако, уже устоялся перевод этих терминов как «ординарный профессор», «экстраординарный профессор» и «приват-доцент» (внештатный преподаватель), поэтому в данном переводе используются именно эти термины. – Прим. ред.
227
Это было обычное разделение в протестантских университетах, начиная с Меланхтона.
228
Кант даже написал трактат о некоторых проблемах, которые отсюда следовали. См. с. 546–549 данной книги.
229
Erdmann, Knutzen, p. 13.
230
Названия некоторых книг, изданных профессорами философии в тот период, делают это совершенно очевидным. См.: Pisanski, Entwurf einer preussischen Literärgeschichte, p. 519.