Кант. Биография

Марквардт был далеко не столь робок, как сам Вольф. Он утверждал, что все телесные явления можно полностью объяснить на уровне тел. В то же самое время эти явления можно было бы полностью объяснить и на более основополагающем уровне субстанций, поскольку душа способна создавать все представления сама по себе. Поскольку Богу нужно было создать лучший из всех возможных миров, он должен был установить гармоничное соотношение между телом и душой, или явлениями и субстанциями[264]. Марквардт дополнил свой априорный аргумент апостериорными аргументами, которые стремились доказать существование предустановленной гармонии и опровергнуть окказионализм и теорию физического влияния. Как убежденный вольфианец, он остался противником пиетизма, выраженного в вольфианских терминах, который стал обычным делом в Кёнигсберге благодаря Шульцу. Не исключено, что Кант ходил на его курсы по философии и математике.

Еще важнее, вероятно, были Карл Генрих Раппольт (1702–1753), Иоганн Готфрид Теске (1704–1772), Христиан Фридрих Аммон (1696–1742) и Мартин Кнутцен (1713–1751). Раппольт, экстраординарный профессор физики, был более или менее вольфианским в своих взглядах, но на него также оказали большое влияние британские мыслители. Раппольт тоже был открытым врагом пиетизма. На его взгляды повлияли главным образом Крейшнер, первый вольфианец в Кёнигсберге, и Фишер, вольфианец, которого больше всех ненавидели пиетисты. Именно Фишер побудил Раппольта отказаться от теологических исследований и обратиться к физике. Раздраженный интригами пиетистов, в 1728 году он писал Готшеду: «Здесь все науки кажутся без пользы, и имеет значение не столько то, научился ли ты чему-нибудь основательному, сколько то, умеешь ли ты приспособиться к галльским нравам»[265]. У него были все основания сердиться. Теске, любимца пиетистов, назначили ординарным профессором физики в 1729 году, хотя он изучал физику всего два года[266]. В 1729–1730 годах Раппольт поехал в Англию изучать физику и математику, а в 1731 году получил степень магистра во Франкфурте-на-Одере. В 1731 и в 1732 годах он читал лекции по английскому языку, английской культуре и английской философии (Scholae Anglicanae linguae hujus culturam cumphilosophia copulabit)[267]. Еще он преподавал философию и читал лекции об Александре Поупе (по большей части за деньги)[268]. Известно, что Линднер, один из друзей Канта, учился у него английскому языку. Гаман любил его и близко с ним дружил. Любовь Канта к Поупу, кажется, берет начало именно в это время, и вроде бы именно Раппольт познакомил его с творчеством Поупа. Также возможно, что благодаря ему Кант познакомился со многими британскими авторам[269]. Мы не знаем точно, ходил ли Кант на лекции Раппольта, но он, должно быть, ходил по крайней мере на лекции Аммона, Теске и Кнутцена. Поскольку Кант в 1741 году уже давал уроки Гейльсбергу и другим студентам на материале лекций, прочитанных Аммоном, Кнутценом и Теске, мы можем исходить из того, что он ходил на их лекции, и более того – уже где-то в самом начале обучения в университете[270].