Судьба «румынского золота» в России 1916–2020. Очерки истории [litres]

В связи с подготовкой материалов для Генуэзской конференции в ликвидационном подотделе Наркомата внешней торговли была составлена подробная справка о задолженности Румынии по состоянию на 1 января 1922 г. 28 января она поступила в секретариат заместителя наркома иностранных дел М.М. Литвинова[206]. Документ содержал сведения о военном имуществе, поставленном Румынии российским союзником за время войны (19161917 гг.), а также об утраченном имуществе IV, VI, IX и отчасти VIII русских армий. Общая задолженность румын оценивалась в 1 005 501 601 руб. 61 коп. по ценам 1916–1918 гг. При этом в сопроводительной записке к справке, содержавшей, как указывалось, 119 наименований, отмечалось, что представленные сведения не могут считаться окончательными, так как значительная часть материалов пропала, как при демобилизации в 1918 г., так и при перевозке архива Румынского фронта в Крым в 1919 г. В связи с этим имущество отдельных складов и частей армии осталось неучтённым и не вошло в указанные сведения[207]. Данные об утраченном имуществе были составлены на основании имевшихся в распоряжении ликвидационного отдела материалов, а именно: донесений, рапортов, справок и т. д. от тех складов и частей русских армий, которые были захвачены или переданы румынам, но часть имущества из-за отсутствия более подробных сведений не могла быть установлена и, следовательно, ее стоимость в данных сведениях отсутствовала. Более того, в общую сводку не вошли материалы по имуществу, переданному русскими армиями при демобилизации общественным организациям, городским и земским учреждениям, монастырям, учреждениям и пр. (эти материалы остались необработанными).

Весной 1921 г. советская сторона, готовясь к переговорам с Румынией, считала возможным использовать румынские ценности как средство давления на Бухарест. 6 апреля 1921 г. об этом писал М.М. Литвинов Г.В. Чичерину. Но при этом, как вытекает из переписки Чичерина с советским полпредом в Варшаве Л.М. Караханом, вопрос о возвращении Румынии национальных сокровищ мог быть поставлен на повестку дня только в случае погашения ею долгов России за годы Первой мировой войны и решения вопроса о статусе Бессарабии[208].