Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

Мари умерла через три года. Страшная весть пришла ко мне от Сократушки – вместе с невесомо воздушным локоном рыжих волос. Никому не пожелаю такой смерти – одинокой, ранней, никем не оплаканной. Наверное, я одна из немногих ее знакомых знала, что умерла она совсем не от пьянства, как шептали по углам, а оттого, что Он не явился, не помог и не спас. Возможно, что перед смертью в воспаленном сознании Мари что – то повернулось, и взор ее обратился к прошлому, к ее браку с Огар – ым, которого ее меркнущий разум стал превращать в какого – то «идеального героя».

Да, как это ни странно, под конец жизни Огар – в сделался для Мари почти святой личностью. Иначе – почему именно ему завещала она несколько пачек старых писем и оставшуюся скудную наличность, поделенную ею между «мужем» и дальним родственником? Все это оставила она не мне, своей единственной подруге, а человеку, который должен был сильно ее не любить. Еще бы – она не дала ему развода, помешав его законному браку с новой избранницей.

Но мало того – ее пьяница – отец, едва ли не под ее диктовку, написал донос на всю огаревскую новую семью, а ее дядюшка – губернатор поддержал донос своего спивающегося родственника своим, официальным. Чудо, что высокие чиновники не послали несчастных прямиком в Сибирь, а сумели разобраться в их «деле» и ограничились не столь суровым наказанием.

Говорят, что старому декабристу вменяли в вину, что он сажает крепостного бурмистра за один с собой стол, Огар – ва обвиняли в сожительстве с обеими сестрами Тучк – ми… В итоге Огар – ва заставили частично сбрить бороду – признак бунта и крамолы еще со времен Петра – и поставили под полицейский надзор, а честного старика отрешили от должности предводителя дворянства и запретили жить в деревне… О славное российское правосудие!

Все эти «прелести» в жизни Огар – ва были связаны с Мари. Она кричала мне в Париже: «Он мне за все ответит!» Однако же именно он получил от нее по завещанию скудные ее пожитки. Все это было бы мне досадно – и только.

Кто мог тогда предположить, что из этих старых, давно прочитанных писем выйдет новое разбирательство, что опять завяжется бесконечный судебный процесс, порожденный все теми же огар – ими деньгами, что как только Огар – ву удастся вырваться из России и попасть за границу, «дело» закрутится…

Журнал рос, запоем читался передовой интеллигенцией и молодежью, становился силой, направляющей умственную жизнь образованной части общества. Именно тогда Нек – в взял сотрудника для работы в отделе критики и библиографии. Это был Николай Гаврилович, чья светлая личность и трагическая судьба никогда уже не отделятся от судьбы Журнала.