Посмотри на меня [litres]

– А мы не гордые, хоть копейка, да наша, – твердила она.

– Мне ничего не надо, – отвечала я.

– Тебе не надо, мне отдай. Я уж найду, куда деньги потратить. А пока, вон, сиди, режь простыню на пеленки. Была б поумнее, так не ложилась бы под первого встречного-поперечного! – Мать тут же переходила на крик.

– Ты сама меня замуж за него чуть ли не пинками гнала, – плакала я. Столько слез в то время пролила. На всю оставшуюся жизнь. Выплакала все запасы, что были. Потом хотела заплакать, а в глаза будто песок насыпали. Ни слезинки не выдавишь. Только боль.

– Если бы не гнала, вообще бы считалась блядью. Так хоть печать в паспорте. Есть что предъявить. Или ты думаешь, тебя в роддоме про любовь будут спрашивать?! – кричала мать на весь дом.

Да, она права оказалась. В роддоме первое, что спросили, – есть муж или нет. Регистрацию брака проверили. А девочку, которая со мной в палате лежала, с грязью смешивали. Как только не называли. Потому что без мужа рожать решила. А то, что я тоже вроде как без мужа, не имело значения. Печать, главное, имеется. По документам отец в наличии.

Когда я Наденьку, твою мать, родила, так плакала, что успокоиться не могла. Укол мне сделали, чтобы я уже выть перестала. Володя сына хотел. Я в голову себе вбила, что мальчика рожу, и тогда Володя вернется. Ради сына. Мне ж все равно, ради кого, лишь бы вернулся. Тогда пол не умели определять заранее. Я лежу, мне что-то красное под нос суют причинным местом, и акушерка спрашивает, кого родила. Надо было непременно сказать, мальчика или девочку. Пока не скажешь, не отстанут. Так я твердила: «Мальчик, мальчик у меня». Акушерка орет: «Девка, посмотри, девка у тебя!» А я заладила: «Мальчик, мальчик». Хватала акушерку за руку и просила, чтобы она из меня мальчика достала, а не девочку. Совсем умом тронулась. Акушерка так и сказала: мол, укол надо сделать, а то сама не угомонится.

Ну а потом совсем тяжело стало. Ребенка на кормление приносят, а я у окна торчу, не отхожу. Володю жду. Надеялась, что придет. Все время на что-то надеялась, поэтому и дочку Наденькой назвала. В туалет или в душ убегу, возвращаюсь и убеждаю себя в том, что Володя как раз в это время приходил. Ко всем приходили. Девочки кулечки в окно показывали. Счастливые. Как я им завидовала! Только мы с соседкой по палате, которая без мужа рожала, будто проклятые. Она вообще лежала целыми днями, уткнувшись в стену. К нам даже никого не подселяли, хотя еще две кровати свободные стояли. Боялись, что мы на молодых мамочек плохо повлияем. Одна носом к стенке, другая – у окна торчит. Две чокнутые. Нянечки пытались меня успокоить, подбодрить. Мол, кто ж сразу к жене в роддом бежит? Отмечает небось. Потерпи, на третий день нарисуется как миленький.

– Не нарисуется. Он мальчика хотел, – говорила я и снова заливалась слезами.

– Все так говорят, а потом, вон, стоят под окнами. С бодуна.