Проклятие [litres]

Глава двенадцатая. Среда

Кэролайн встретила мое намерение перепроверить ее алиби у Стефенсона без особого восторга. Но меня это не расстроило. Наживать врагов в ходе расследования мне было не впервой. А теперь, когда оказалось, что за мной кто-то следит, я уже не боялась, что отношения с Кэролайн ухудшатся. Мне было не до переживаний. В голове без конца проносились жуткие образы – один страшнее другого, – и мне хотелось одного: раскрыть поскорее это дело.

Приемные часы Стефенсона – время, когда он общался с учениками, – выпадали как раз на обеденный перерыв, что ставило в весьма неудобное положение тех, кто и подкрепиться хотел, и исправить оценки по английскому. Впрочем, Стефенсон шел куда охотнее на контакт, чем другие преподаватели, и потому критиковать его за такой странный выбор не хотелось.

Я застала его в классе. Он тайком поедал сэндвич, хотя чисто теоретически нам запрещалось есть за пределами столовой. Хм-м-м. Не стесняется нарушать правила. Возьмем на заметку. Интересно, а за это его можно покритиковать? Или наоборот, надо похвалить?

Нарушение было не бог весть какое, и тем не менее. Сейчас в поле моего внимания попадали абсолютно все бунтари и все проступки – даже самые мелкие и незначительные.

– Нэнси Дрю! – удивленно воскликнул он, когда я постучала по распахнутой двери, и, торопливо завернув остатки сэндвича в коричневую бумагу, спрятал еду в ящик стола. – Чем могу помочь? – уточнил он, сдвинув брови. – Помнится, за последнее эссе ты получила отлично, так что вряд ли тебе нужна консультация по домашней работе. – Он сцепил руки и положил их на стол. – Прошу, скажи, что пришла не выуживать из меня то, чего тебе знать не полагается.

– Ну… у меня есть для вас хорошая новость: я сейчас читаю Генри Джеймса, и мне очень нравится! – сообщила я, хотя на самом деле не отказалась бы, чтобы в нашем учебном плане появились какие-нибудь менее очевидные произведения. К примеру, в выпускном классе можно было записаться по выбору на курс по феминистской литературе, и я очень ждала такой возможности. – Но есть и новость похуже. Надеюсь, вы не против ответить на несколько вопросов о Кэролайн Марк.

Он вскинул бровь, но его лицо сохранило непроницаемое выражение.

– Нэнси, – начал он тоном, каким часто говорят взрослые, прежде чем приступить к низкосортным нотациям (которые мне, увы, нередко доводилось выслушивать, учитывая мою репутацию «наглой шпионки»). – Ты же знаешь, я не вправе обсуждать с тобой других учеников, если речь идет о деле, которое напрямую тебя не касается. Это непреложное правило.