Проклятие [litres]

Я выдохнула, невольно удивившись тому, что изо рта не вырвалось облачко пара. В домике и впрямь стало гораздо холоднее, теперь у меня не оставалось в этом никаких сомнений, хотя как это произошло – было решительно непонятно. Глайннис же сидела в комнате со мной с тех самых пор, как принесла поднос с чаем и печеньем.

Послышался громкий треск, и я подскочила от испуга.

– Что такое, солнышко? – спросила Глайннис, остановив на мне взгляд.

Я залилась краской и отодвинулась к самой спинке диванчика. Чехол подо мной противно скрипнул.

– Там… за окном… Был какой-то звук… – смущенно сказала я.

Дрю, держи себя в руках!

– Наверное, веточка какая-нибудь, – предположила госпожа Стрэтмор. – В лесу ветер часто зверствует. Но со временем к этим звукам привыкаешь.

Пожалуй, она была права. Но учитывая, что какой-нибудь день назад у меня на глазах взорвалась лампа и разбилось окно, я не могла оставить такие вещи без внимания. Уж простите мне мою нервозность.

– Ты, наверное, тоже уже к шуму привыкла. Недаром ведь у океана живешь, – сказала Глайннис, отпив чаю.

Звон чашки о блюдце отчего-то живо напомнил мне стук зубов.

– В какой-то момент рев волн превращается в белый шум. И ты попросту перестаешь его замечать. Точно его и нет, – пояснила я.

– Именно так, – согласилась она. – Грустно, конечно, что мы принимаем такую красоту как должное. Но ты совершенно права.

Я вопросительно взглянула на нее, и тогда она уточнила:

– Я ведь тоже жила у океана. И ты должна об этом знать, раз уж нашла мою статью, да и саму меня. – Она поглядела в окно, на сучковатую кривую ветку, которая по-прежнему нет-нет да и царапала стекло. – Честно говоря, меня шум волн совсем не успокаивал. Да еще эти крики чаек…

– А что с ними не так? – спросила я, и мне вдруг живо вспомнились чернильно-черные птицы, впивавшиеся в мою плоть.

– Они всегда напоминали мне людские вопли.

И вдруг я уловила где-то вдали тоненький пронзительный стон, похожий на крик умирающего животного. Неужели мне почудилось? Как и в случае с холодом, доказать это было невозможно – но и игнорировать тоже.

Мне вдруг сделалось жутко. А такое случается нечасто.

Видимо, страх отчетливо проступил на моем лице – в тот день у меня вообще из рук вон плохо получалось скрывать эмоции. Госпожа Стрэтмор резко выпрямилась.

– Но ты ведь хотела расспросить меня о статье. О проклятии Именин города. Увы, мне почти нечего добавить.

– К той самой заметке? – уточнила я, сбитая с толку.

– К истории о проклятии, – ответила она. – В этом и был главный посыл моей статьи: я писала о том, что Хорсшу-Бэй чтит и любит свои традиции, однако многие из них закрепились совершенно случайно. Еще я предположила, что проклятие Именин – это еще один пример городского мифа, но никто не знает, как именно он возник. Впрочем, в этом можно увидеть и благословение, на что и намекал заголовок моей статьи. Каждый год нас подталкивают к тому, чтобы пересмотреть грехи наших отцов – в данном случае вполне себе буквально. Но мы по-прежнему не знаем, что же произошло на самом деле, – с хохотом проговорила она. – Зато регулярно вспоминаем о злодеяниях, на которые способен человек.