Проклятие [litres]

Весна. Надежда. Пока что все звучит безобидно и даже оптимистично. Вот только откуда же у меня стойкое ощущение, что весна в этой истории будет напрочь лишена радости и беспечности?

– Планировался пышный праздник, а молодежь готовила представление на берегу с видом на великолепную бухту. Подготовка заняла несколько недель. Но в день самого спектакля все актеры… пропали.

– Пропали? – сглотнув, переспросила я.

Она кивнула.

– Именно так. И когда по прошествии времени никто так и не вернулся, объявили чрезвычайное положение. Следопыты обыскали все утесы и леса, но юные актеры исчезли без следа.

– Неужели вообще ничего и не нашли?

– Ни единого лоскутка одежды, ни одного отпечатка подошв.

К горлу подкатил ком. От всей этой истории веяло чем-то таким «роаноковским»[8]. Как такое возможно, чтобы целая группа людей исчезла, не оставив после себя никакого следа?

– Как нетрудно представить, за этим последовала настоящая истерия.

– Кто же любит нераскрытые преступления? – Уж точно не я.

– Вот-вот. Начали ходить слухи, что город проклят. Городские власти быстро отыскали виновного, чтобы только погасить народные волнения. Одного из жителей приговорили к казни, можно сказать, голословно, без единого доказательства. – Глайннис недовольно сощурилась. – Человек по природе своей суеверен, что тут поделать.

Без жертв никогда не обходится.

– А когда его вздергивали на дереве, все просто стояли и смотрели, как он умирает.

– Как звали этого человека? – затаив дыхание, спросила я.

Без жертв никогда не обходится, как и без проклятий. В этом ведь причина множества событий. В этом – движущая сила самой человеческой истории. Там, где есть победители, всегда будут и побежденные. Такова цена успеха.

– Этого никто не знает, – ответила госпожа Стрэтмор. – Разве что фанатичные любители истории придумывают все новые и новые теории. Но, судя по всему, это был кто-то из весьма состоятельной семьи. И чем ярче распалялся скандал, тем охотнее горожане верили в его виновность.

Она поставила чашечку на стол, и та громко звякнула. Я вздрогнула от неожиданности.

– У нас в городе любят истории о призраках, – заметила я, впрочем, не надеясь внести в наш разговор хоть немного светлых красок: Глайннис уже дала мне понять, что теперь, когда с чаем и печеньем покончено, а мы подобрались к самой сути истории, никаких поблажек уже не будет.

Во мне бурлили противоречивые чувства: с одной стороны, мне любопытно было дослушать рассказ госпожи Стрэтмор, а с другой, я отчаянно боролась с мыслями о том, что во всей этой истории и впрямь не обошлось без сверхъестественных сил и что проклятие вполне могло оказаться реальным.