В стране заоблачных вершин
- Автор: Манвелов Владимир Иванович
- Год: 1986
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «В стране заоблачных вершин». Краткое содержание книги:
— Семнадцатого апреля после третьего рабочего выхода, — сказал Мысловский, — наша команда отправилась на отдых в зеленую зону в районе монастыря Тхьянгбоче. Но он был внезапно прерван: Евгений Игоревич Тамм попросил Черного и Шопина вернуться в базовый лагерь, чтобы принять участие в заброске кислорода в третий лагерь, без чего штурм вершины оказался бы невозможным. Шерпы выше второго лагеря не поднимались, в результате чего там скопилось много снаряжения экспедиции, в том числе и кислорода, а в третьем его было недостаточно. В базовый лагерь вернулись все вместе. Я решил: если на отдых пришли вчетвером, то и возвращаться надо тоже всем вместе, а там, в базовом лагере, решим будущее нашей четверки. Мы с Володей Балыбердиным покинули Тхьянгбоче на два Дня раньше срока. К этому времени создалась довольно сложная ситуация. Пятый лагерь так и не был установлен. Группа Валентина Иванова, которая вернулась в базовый лагерь раньше третьей и четвертой, отказалась идти на установку пятого лагеря. Их, конечно, легко понять: после такой работы обязательно придется возвращаться в базовый лагерь на отдых и, естественно, встать в конец очереди на штурм. Иными словами, вероятность восхождения для группы резко упадет. Им даже предлагали по возможности провести сразу же штурм вершины, Валентин с товарищами долго обсуждали такую перспективу и, взвесив все «за» и «против», пришли к выводу, что к подъему не готовы, и отправились отдыхать в Тхьянгбоче. По сути дела, мы оставались с Володей Балыбердиным вдвоем. Черного и Шопина Евгений Игоревич все-таки от нас забрал. Я пытался их отстоять, чтобы сохранить четверку и идти на штурм всем вместе. Я предлагал для заброски кислорода использовать Хергиани с шерпами, но Тамм сказал, что кислород — не главное. Ему надо еще раз проверить, как будут себя чувствовать Черный и Шопин на высоте, в противном случае он вынужден будет вообще запретить им выход на маршрут. Так что, можно сказать, расчленение нашей четверки было не результатом волевого давления Тамма и моей «покладистости», а реальной необходимостью.
Положение оказалось действительно трудным. Из-за болезней и непредвиденных случайностей, что в горах дело обычное, работа на маршруте застопорилась. Напрашивался единственный выход: ждать, пока группа Иванова восстановит свои силы. Однако прогнозы погоды были весьма неутешительными. К тому же от четверки Мысловского осталась всего двойка. Двоим же проложить и обработать маршрут от четвертого до пятого лагеря, а также установить его да еще предпринять попытку штурма, конечно, было не под силу. Но надо знать Эдуарда Мысловского и Владимира Балыбердина. До этого они безотказно выполняли самые трудные работы и вот теперь, недолго посовещавшись, вновь предложили свои услуги. Они добровольно вызвались работать на пределе человеческих возможностей. Они только попросили отложить срок выхода на день.
— Наконец, наступило долгожданное утро двадцать седьмого апреля тысяча девятьсот восемьдесят второго года. Настроение у нас было приподнятое, и в то же время, — как бы размышляет вслух Мысловский, — мы ощущали внутреннее беспокойство. Сумеем ли вдвоем выполнить поставленную задачу? Готовясь к выходу и пережидая погоду, мы мысленно проходили маршрут, раскладывали» по дням снаряжение и продукты, продумывали все возможные варианты. Стопроцентной уверенности, что мы поднимемся на вершину после нелегкой работы по установке пятого лагеря, все же не было. Ведь даже путь к этому лагерю неизвестен. Мы и представить себе не могли, что нас ждет впереди. Казалось, что дальше будет гребень и больше никаких особых преград. На самом деле нас поджидали довольно серьезные препятствия. Взять хотя бы стенку. Володя Балыбердин прошел ее очень хорошо. Честно говоря, я бы провозился на этих технически сложных скалах дольше.
Позади добрые напутствия Е. И. Тамма, А. Г. Овчинникова и всех, кто оставался в то время в базовом лагере. Шесть часов утра. На миг задержавшись у жертвенного огня, зажженного шерпами в честь первой советской двойки, Мысловский и Балыбердин вышли на ледопад. Но не прошли и 200 метров, как случилось первое ЧП. Балыбердин по колено провалился в небольшое озерцо — не выдержал тонкий лед. Переобуваться на виду у всех обитателей базового лагеря Балыбердин посчитал зазорным — только отошли, как тут же в лужу попали, — и продолжал как ни в чем не бывало идти до места, где обычно надевают кошки, перекачав за это время воду из носков во внутренний и наружный ботинки. Стоял десятиградусный мороз. Хорошо, что у Мысловского оказались запасные носки, которые он отдал Балыбердину. Так и шел Балыбердин с рюкзаком, на котором «сушились» мокрые носки.
Неподалеку от промежуточного лагеря альпинисты встретили Николая Черного, Хуту Хергиани (Акакия Хергиани все альпинисты называли Хутой), а также несколько шерпов-носильщиков и узнали малоприятную новость. Оказалось, что высотные носильщики смогли подняться выше второго лагеря всего на десять веревок (каждая веревка — около 40 метров), и, судя по всему, придется в пути догружаться кислородом. А ноша была и без того достаточно большой. Отдохнув и попив чаю в промежуточном лагере, двойка пошла дальше в первый лагерь. Там они застали уже совсем акклиматизировавшегося Владимира Шопина, а также шерпов, совершавших грузовые ходки между вторым и третьим лагерями. Правда, удалось занести не очень много грузов: крутые заснеженные скалы наводили на шерпов страх. В первом лагере Мысловского и Балыбердина дожидался шерп Наванг, который должен был помогать альпинистской двойке до высоты 7800 метров. Два последних дня он не выходил из лагеря — обжег на солнце глаза. Когда же ему пообещали, что если он будет хорошо себя чувствовать, то пойдет до вершины, Наванг тут же начал готовиться к завтрашнему дню.
Утром пошли наверх втроем. В. Шопин снимал кинокамерой прощальные кадры. Ему теперь придется спускаться в базовый лагерь и стать в самый конец очереди на восхождение. Наванг все время молился и раскидывал вокруг листки с молитвами.
Мысловский шел замыкающим, по пути снимал, если удавалось развязать задубевшие на морозе узлы, карабины — они понадобятся при обработке маршрута в пятый лагерь.
За ужином во втором лагере Наванг дал Эдуарду и Владимиру какие-то зернышки, которые, по его словам, непременно будут сопутствовать успеху восхождения, и повязал им на шею красные ниточки. Перед сном Наванг долго молился, и это монотонное пение быстро убаюкало Мысловского, спавшего с Навангом в одной палатке.
На пути к третьему лагерю Мысловский продолжал снимать «железо». Нестерпимо мерзли руки. В лагерь Эдуард пришел довольно поздно. После ужина Наванг вновь долго читал молитвы. Сон к Мысловскому пришел почти перед рассветом — начинала сказываться усталость.
Однако ни молитвы, ни «чудодейственные» зернышки и красные ниточки самому Навангу не помогли. Расстояние между Балыбердиным и Навангом с каждым шагом увеличивалось. Шерпа нагнал Мысловский. Тот сначала пытался что-то объяснить жестами, потом снял кислородную маску. В глазах Наванга стояли слезы. Он стал жаловаться, что плохо видит. Эдуард предложил ему поменяться очками. Прошли еще несколько метров. Наванг снова остановился и принялся извиняться, что не в силах больше оказывать помощь. Кланяясь и прикладывая руки ко лбу, шерп начал спуск в третий лагерь. После ухода Наванга в тяжелый рюкзак Мысловского, весивший более 25 килограммов, перекочевали еще два кислородных баллона и моток веревки. Пока шли переговоры Мысловского с Навангом, Балыбердин продолжал подъем, и разрыв между ними увеличился до двух часов.
Остались позади скальный кулуар и небольшая стенка. Тяжелый рюкзак норовил все время «оторвать» Мысловского от стены, что крайне затрудняло движение. Когда Мысловский подошел к Балыбердину, тот предложил несколько разгрузиться, чтобы ускорить движение.