В стране заоблачных вершин
- Автор: Манвелов Владимир Иванович
- Год: 1986
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «В стране заоблачных вершин». Краткое содержание книги:
Между тем 16 марта в базовый лагерь пришел передовой отряд экспедиции — старший тренер Овчинников, а также четверка Мысловского (Владимир Балыбердин, Николай Черный и Владимир Шопин). К приходу в базовый лагерь основной группы экспедиции — она вылетела из Москвы 9 марта, неделю спустя после передового отряда, — передовой отряд должен пройти ледопад Кхумбу и по мере возможности обработать его.
Нет раз и навсегда проложенных дорог к вершине. В горах каждый день происходят перемены. Каждая минута сопряжена с каким-то изменением обстановки. Тем более на ледопаде. Конечно, «ледопад» не означает постоянное падение ледяных глыб. Его можно сравнить с замерзшим водопадом, не слишком крутым, но чрезвычайно коварным. Льды там движутся со скоростью около одного метра в сутки. Причем неравномерно. Всего один метр, но этого вполне достаточно, чтобы в течение одной ночи сменился ландшафт.
Стекая вниз, ледопад открывает новые трещины, разрушает старые, нагромождает огромные, порой сорокаметровые ледяные глыбы-сераки. И через этот, постоянно меняющийся ледяной хаос надо проложить дорогу, протянуть веревки, перебросить через трещины около полусотни металлических и веревочных лестниц, по которым почти ежедневно будут проходить наши спортсмены и непальские шерпы-высотники. Вскоре проложат постоянно функционирующую «дорогу», у которой будет даже «директор» Леонид Трощиненко — альпинист с более чем двадцатилетним стажем. Именно на его плечи свалится тяжелая ноша: рискованная работа по восстановлению сбрасываемых постоянно движущимся ледником лестниц, нахождение новых безопасных путей через ледопад, перевешивание веревок.
Как мы уже говорили, 16 марта передовая группа пришла в базовый лагерь, о чем имеется запись в дневнике экспедиции. Однако было бы точнее сказать, что в тот день наши альпинисты поднялись на высоту 5340 метров, то есть на место, где разбиваются базовые лагеря практически всех экспедиций на Эверест.
Подыскали более или менее подходящую площадку, расчистили от каменных и ледяных глыб и приступили к установке палаток. Лагерь вырастал очень быстро — хотелось как можно скорее начать обработку ледопада. Это был уже склон Эвереста, но, чтобы увидеть вершину, надо подняться в цирк, а путь к нему лежал через ледопад. На следующий день, 17 марта, альпинисты провели первый разведывательный, выход, чтобы, испробовав все «закоулки», найти наиболее удобный путь через шестисотметровый ледовый сброс. Веревки поступят с основным караваном, и путь пока пролег красным пунктиром бамбуковых флажков-вешек, заблаговременно нарубленных и доставленных снизу по заказу экспедиции, И с этим крайне неудобным для альпинистской работы грузом пришлось обрабатывать коварный ледник. Ко времени прихода основной группы экспедиции ледопад был не только пройден, но и частично обработан.
22 марта состоялось открытие базового лагеря — над ледником Кхумбу подняли советский флаг. На торжественное построение собрался весь состав экспедиции — и основной и вспомогательный. Но такое деление участников экспедиции так и осталось только в официальных бумагах. На деле это был единый, сплоченный коллектив, нацеленный на покорение вершины.
Взять хотя бы Акакия Хергиани, который числился в списках всего лишь высотным кинооператором. На деле он выполнял тяжелую альпинистскую работу и поднялся до высоты 7800 метров. И не случайно ему присвоено звание заслуженного мастера спорта.
Казалось бы, какой вклад может внести в спортивный успех экспедиции консультант по питанию, или, попросту говоря, шеф-повар экспедиции Владимир Воскобойников? Однако сомнения по этому поводу могли возникнуть у кого угодно, но не у самих участников восхождения. До сих пор остается секретом, как ему удавалось из концентратов готовить удивительно вкусные блюда, и ни разу не повторяясь, кормить ими десятки людей в то время, когда горная болезнь напрочь отбивала аппетит. Этот далекий от спорта и поэтому больше других страдавший от злополучной горной болезни человек в конце концов тоже безнадежно «заболел», но уже… альпинизмом. Кстати, одним из первых источников «инфекции» этой новой для В. Воскобойникова «болезни» был Эдуард Мысловский, взявший его на ледопад, правда, для начала лишь до второй веревки. Новая «болезнь», несмотря на неоднократные запреты руководства, протекала бурно. Настолько бурно, что кандидат технических наук, заместитель генерального директора Всесоюзного НИИ пищеконцентратной промышленности и специальной пищевой технологии Агропрома СССР В. А. Воскобойников вернулся домой обладателем значка «Альпинист СССР».
С нескрываемой гордостью смотрели 27 советских людей на красный флаг, трепещущий на мачте у подножия Эвереста. Этих людей разных профессий, темпераментов, характеров роднила одна цель, одно желание: если и не самому, то хотя бы сделать все возможное, чтобы кто-то из товарищей поднял советский флаг на вершину «третьего полюса» земли.
Неискушенному в альпинизме человеку может показаться, что заветная цель была совсем рядом — всего в каких-то 3508 метрах, правда, по вертикали. На самом же деле она была значительно дальше. Уже потом, после восхождения, Валентин Иванов сказал, что главной неожиданностью для них стало то, что избранный маршрут оказался намного сложнее, чем предполагалось.
Конечно, и тогда все понимали, что будут трудности, но острее всех ощущал это руководитель экспедиции Евгений Игоревич Тамм, взваливший на себя огромную тяжесть по организации и подготовке экспедиции и вложивший в нее все свои силы. Теперь оставалось самое главное и, пожалуй, самое сложное — довести дело до конца.
До этого Е. И. Тамм имел возможность сам все контролировать. Если требовалось, в решениях он опирался на огромный альпинистский и жизненный опыт, помогал где делом, где добрым советом, иногда действовал решительно, пользуясь своим непоколебимым авторитетом. Чтобы ничто не могло отвлечь его от подготовки к гималайской экспедиции, он отказался от почетного поста председателя Федерации альпинизма СССР.
Теперь ему приходилось жить как бы в двух измерениях: физически — в базовом лагере, а мысленно — на склоне, а затем и на вершине. Причем, когда наши альпинисты достигли вершины, нельзя было поддаваться эйфории: кому-кому, а ему доподлинно известно, что подняться на вершину — это полдела, главное (а это труднее всего) — добраться живыми в базовый лагерь, иначе вся экспедиция и ее успех пойдут насмарку. Надо было решать задачи со многими неизвестными, представлять то, что в действительности происходит там, наверху, за скупыми фразами «все нормально», переданными восходителями во время коротких минут, а порой и секунд радиосеансов. Просто удивительно, как этому мягкому, исключительно интеллигентному человеку удавалось удерживать бразды правления таким сложнейшим механизмом, каким была экспедиция на Эверест.
Короткой фразой, если появлялась острейшая необходимость, он умел охладить пыл рвущихся к вершине альпинистов, когда она была уже совсем рядом, что называется «за поворотом». Были и такие ситуации, когда вопреки приказам и инструкциям Е. Тамм, рискуя многим, давал согласие на штурм. Такие минуты были, наверное, самыми счастливыми в его жизни. Ведь вместе с очередными победами восходителей исполнялись и его личные мечты.
Е. И. Тамм, будучи прекрасным альпинистом, лучше любого врача знал возможности всех участников восхождения. Как умел он отстаивать свое мнение! Лучшим примером тому может служить не только участие в экспедиции, но и подъем на вершину Эдуарда Мысловского. Под свою личную ответственность Е. И. Тамм добился не только выезда Мысловского в Непал…
Передовая группа Э. Мысловского при поддержке старшего тренера А. Овчинникова проложила путь в промежуточный лагерь, который был установлен 24 марта на высоте 6100 метров (критическая, по мнению медиков, высота для Мысловского).
— Действительно, это так — сказал, улыбаясь, Эдуард. — Дальше я шел, можно сказать, «зайцем». Мы поднимались осторожно, тщательно исследуя снег, перед тем как сделать очередной шаг: опасались провалиться в скрытую трещину.