Лев Толстой — провидец, педагог, проповедник
- Автор: Кудрявая Наталья Владимировна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ЛитРес: Самиздат
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лев Толстой — провидец, педагог, проповедник». Краткое содержание книги:
Толстой считал, что выдающиеся религиозные мыслители прошлого много сделали для развития религиозного сознания, указывая, что «Бога нельзя знать, он всегда непознаваемый» (по Вивекананде), что «существо, которое можно назвать, не есть высшее существо» (Лао-цзы), «словами нельзя выразить бога»[131] (Ангелус Силезиус).
Толстой следующим образом анализировал свои представления о Боге: «Бог для меня, это — то, к чему я стремлюсь, то, в стремлении к чему и состоит моя жизнь, и который поэтому и есть для меня, но есть непременно такой, что я его понять, назвать не могу. Если бы я его понял, я бы дошел до него, и стремиться бы некуда было, и жизни бы не было. Но я его понять и назвать не могу, а вместе с тем знаю его, — знаю направление к нему, и даже изо всех моих знаний это самое достоверное.
Странно, что я не знаю его, а вместе с тем мне всегда страшно, когда я без него, а только тогда не страшно, когда я с ним. Еще страннее то, что знать его больше и лучше, чем я его знаю теперь, в моей теперешней жизни, мне и не нужно. Приблизиться мне к нему можно и хочется, и в этом моя жизнь, но приближение нисколько не увеличивает и не может увеличить моего знания. Всякая попытка воображения о том, что я познаю его (например, что он творец, или милосерд, или что-нибудь подобное), удаляет меня от него и прекращает мое приближение к нему. Даже местоимение „он“, относимое к Богу, уже несколько нарушает для меня все значение его. Слово „он“ как-то умаляет его»[132]. Таким образом, Толстой подтвердил, что развитие религиозного сознания идет по пути превращения Бога из отца в символ его свойств — истины, разума, любви. Бог Толстого перестает быть личностью, он становится символом единого первоначала всего сущего, это — как растение, произрастающее из духовного семени в душе человека. Все высказывания о Боге у Толстого проникнуты тонким психологизмом и образностью, видением подсознательного, тех пластов сознания, где «корни растения» — это «подсознательные» Бог или совесть человека, «глас Божий».
Идея Бога у Толстого — это и есть кардинальная идея разрешения противоречий человеческого существования, это идея смысла, закона, всеобщего и его взаимосвязи с конечным, уникальным. По Н. О. Лосскому, это идея абсолютного добра и конкретной этики, поведения человека, тот универсальный ключ, который, по словам Толстого, подходит ко всем человеческим сердцам.
Так как наука жизни создавалась в период постепенного умирания веры и секуляризации общественного сознания, Толстой в книге «Путь жизни» подробно останавливается на вопросе признания веры и неверия в Бога. Толстой писал, что прекращение веры дикаря в деревянного бога не означало ничего другого, кроме того, что Бог — не деревянный. «Понять Бога мы не можем, но можем все больше и больше сознавать его. И потому, если мы откидываем грубое понятие о Боге, то это нам на пользу. Делается это для того, чтобы мы все лучше и выше сознавали то, что мы называем Богом»[133].
Раздел «Бог» книги «Путь жизни» — практически самый последний прижизненный этап понимания Толстым Бога. Это завершение его религиозных и духовных исканий, и он резюмирует: духовное в человеке и есть Бог с его свойствами — разумом и любовью. Он приходит к выводу, что во всех религиях мира понятие «духовное» было аналогичным понятию «Бог» — «отделенному от всего духовному существу», которое человек знает в себе и других существах, тому, посредством чего человек знает себя, «видит, слышит, ощупывает мир кругом себя». Следовательно, Бог — это и есть духовное сознание человека, а свойства его — разум и любовь — это форма нравственной жизни. Бог Толстого — это объективный закон жизни, но проявляется он только в человеке, который развивает свою духовность.
В ответе Святейшему Синоду Толстой написал: «Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что он во мне и я в нем. Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством»[134].
Вспомним и самые последние слова Толстого о Боге, сказанные на станции Астапово: «Бог есть то неограниченное все, чего человек сознает себя ограниченной частью».
Выдающийся американский исследователь художественного творчества и теологии Толстого Ричард Густафсон утверждает, что религиозно-нравственное учение писателя лежит в русле восточно-христианской традиции, и подтверждение этому видит в учении Толстого о Боге как силе жизни. «На Востоке Бог, — пишет Густафсон, — весь энергия и движение. Он — Бог жизни, физической и духовной. Бог не абстрактен, но — весь деяние, в нем нет ничего отличного от этого деяния»[135]. Густафсон пишет, что в восточной традиции, начиная с V века, различается «сущность» и «энергия» Бога, Бог остается непознаваемым в своей сущности, но в своих энергиях, «тварных» и «нетварных», Бог существует в мире внешнем, доступный всем, потому что Он есть энергия всего. По мнению Густафсона, для Толстого энергия, текущая через мир, — это не непознаваемый Бог, источник вечно недостижимой силы, но проявление Бога, которого мы испытываем как силу жизни и можем назвать «силой духа»[136].
131
ПСС. Т. 45. С. 68, 69.
132
ПСС. Т. 45. С. 69.
133
ПСС. Т. 45. С. 71.
134
ПСС. Т. 34. С. 25 1–252.
135
Густафсон Р. Ф. Обитатель и Чужак: Теология и художественное творчество Льва Толстого. СПб., 2003. С. 440.
136
Там же.