Электронная книга - «Find me (СИ)». Краткое содержание книги:
На Ай-Петри они поднимаются по канатке, но Серёже не сидится на месте — он уговаривает Антона подняться на самый вверх, куда идти приходится только пешком. Именно в этот момент Антон, как никогда, чётко понимает, что сигареты — зло. Он даже десяти метров пройти не успевает, прежде чем начинает задыхаться, как старик. Ещё и чёртова жара: ему кажется, что он успел умыться в своём поту.
— Антон Андреевич, Вам явно пора завязывать с курением, — освещая всё вокруг своей белозубой улыбкой, говорит Серёжа.
Кожа у него успела покрыться загаром, превращаясь в молочно-шоколадную, а тёмные волоски на кончиках ресниц забавно выгорели, но Серёжа всё равно просто до боли в глазах красивый, так идеально вписывающийся в этот южный колорит. Не то что Антон, типичный московский вампир, кожа которого от загара становится красной, а после слезает клочьями, словно он змея, решившая сбросить шкурку при смене сезонов.
— Активный отдых рассчитан не для меня, — честно признаётся Антон.
Не то чтобы он в плохой форме — в конце концов, время от времени им на работе приходится сдавать экзамены и совсем запускать себя нельзя, но горы… Чёрт, Антон их, правда, ненавидит.
— Давай поднимайся, не будь ленивой задницей, тут осталось-то всего ничего!
Антон с явным недоверием смотрит на крутой и просто бесконечный подъём, куда, словно кидая камень в его огород, резво поднимается пожилая пара, пока он умирает прямо на ближайшем камне.
— Иногда я не понимаю, почему шило в заднице у тебя, а страдать приходится мне.
Серёжа в ответ смеётся и тянет его за руку, помогая подняться. Антон, пыхтя, как старик, всё же медленно, но уверенно взбирается наверх.
— Боже, а ведь ещё вниз спускаться, — как старый дед, бурчит он себе под нос.
Серёжина ладонь так и норовит выскользнуть из потных рук, но он не отпускает, стойко продолжая буквально тянуть Антона выше.
— Сейчас скину тебя вниз, и покатишься, как колобок, — угрожает Сергей, но серьёзным не выглядит от слова совсем.
Улыбка почти не сходит с его губ. Серёже, правда, подошло бы жить здесь, на юге, среди таких же улыбчивых людей. Возможно, если бы они не были так влюблены в Питер, то смогли бы спокойно остаться где-нибудь, где всегда тепло. Крым разительно отличается от дождливого Питера — местные говорят, что солнце здесь почти круглый год и весна тут наступает рано, так же, как и в сентябре люди всё ещё купаются в море — бархатный сезон.
Говорят, это лучшее время года, чтобы побывать в этих местах. К счастью или к сожалению, отпуск у них выпадает на июль, самый жаркий месяц, хотя крымчане искренне смеются: ведь невыносимая жара начинается ещё в мае, после первых весенних дождей.
— Ты точно хочешь меня убить, — тяжело вздыхает Антон, поглядывая перед собой в надежде наконец-то увидеть окончание этого бесконечного пути.
— Поверь мне, Тош: когда ты окажешься наверху, то поймёшь, что всё это трудное восхождение было не зря, — обещает Серёжа.
Антону хотелось бы в это верить. Впрочем, он ведь не поэт и не художник, красот ему хватало и так, когда их поднимали по канатной дороге.
Тем не менее, стоит им подняться на вершину, Антон на самом деле понимает, как он был не прав. С одной стороны прямо перед ними раскинулась Ялта, а с другой открывается вид на небольшой Симеиз. Море переливается бирюзово-аквамариновым и, кажется, уходит в самое небо. Вокруг только вода, горы и бесконечные леса.
— Смотри, гора Кошка, — завороженно говорит Серёжа, притираясь к Антону вплотную.
— Почему «Кошка»?
Серёжа тяжело вздыхает и качает головой.
— Ну, разве не понятно, похожа она на кошку. Вот голова, — он тычет пальцем прямо перед собой, — а там туловище.
Антон никакой кошки там не видит. Красиво конечно, но, видимо, с фантазией у него полный ноль.
— А это тогда страус? — фыркает он, указывая на скалу, уходящую прямо в море.
— Почему страус-то? — с любопытством спрашивает Серёжа, не отрывая глаз от видов.
— Ну, вот шея и вот клюв.
Серёжа смеётся и, оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что никому до них нет дела, быстро целует Антона в уголок губ.
— Дурачина ты, конечно.
Антон смеётся, продолжая нести всякий бред, от которого Серёжа тоже не может удержаться от смеха.
Тут, на вершине, и правда, невероятно красиво — дух замирает. На самом деле, Антон хотел бы остаться тут с Серёжей только вдвоём, но вся эта красота меркнет по сравнению с солнечной улыбкой, блестящими от счастья глазами и лучиками-морщинками в их уголках. Антон смотрит на Серёжу на фоне бескрайнего моря и понимает, что вот оно, произведение искусства куда красивее, чем любой художник мог бы нарисовать. У Антона сердце щемит от нежности, и этот момент он бы хотел отложить в свою копилку памяти навсегда, чтобы холодными питерскими зимами вспоминать море, горы, леса и Серёжу тут, кажется, на самой вершине мира.
***
Арсению у Антона некомфортно. Дело не в том, что его квартира как-то кардинально отличается от жилья самого Попова, а в том, что здесь он чувствует себя совершенно чужим. Словно он какой-то преступник, ворвавшийся в жизнь посторонних людей.
Проводить дни и ночи в квартире Арсения становится чем-то привычным, потому что там они оба только вдвоём, наедине друг с другом, а тут Антон даже на кровать его не пускает, словно он любовница, оказавшаяся тут по чистой случайности. И всё вокруг давит на него, буквально сводя с ума.
В коридоре его встречает Серёжина обувь, его куртки и пара шарфов, небрежно брошенных на комоде. На кухне его ждёт Серёжина чашка, вернувшаяся на место немым напоминанием, что именно он сидел тут, по утрам выпивая свой кофе. В спальне, куда они почти не заходят, в шкафу ровными стопочками лежат его вещи, на прикроватной тумбочке — пара наушников и книга с закладкой на тридцать шестой странице: Арсений знает, слишком часто это бросается в глаза. Но всё это — ещё ничего по сравнению с кучей фотографий, с которых Серёжа смотрит на него с усмешкой, словно говоря: это мой дом, мой мужчина, а ты — лишь временная замена, потому что любит он всё равно только меня. И самое ужасное то, что Серёжа прав абсолютно во всём, и чувствовать себя утешающим призом Арсению просто невыносимо больно.
Они трахаются прямо в зале на неразложенном диване, под пристальным взглядом светло-карих глаз, наблюдающих за ними с комода, а после Антон курит, даже не удосужившись открыть окно.
Арсению хорошо бы помалкивать и не требовать от Антона больше, чем тот может ему дать, но смириться он не может. Собственные чувства к Шастуну уже давно переросли отметку простой симпатии, стоило его поцеловать в первый раз.
— Тош, скажи мне, только честно… Тебе комфортно находиться здесь? — решая зайти издалека, спрашивает Арсений.
Антон хмурит светлые брови, продолжая перебирать волосы Арсения своими длинными пальцами.
— В зале?
— Вообще, в квартире, — уточняет Попов.
Антон тяжело вздыхает и на пару секунд прикрывает глаза.
— Ты ведь знаешь, что нет. К чему эти вопросы?
Арсений, конечно же, знает, что Антон ненавидит возвращаться домой, но сама мысль о том, что будь тут Серёжа, всё было бы иначе, сводит Арсения с ума. Сегодня они тут только потому, что Антону нужно было взять хотя бы какие-нибудь вещи, потому что заявиться в участок в шмотках Попова он позволить себе не может.
— Просто, мне кажется, всё это из-за того, что ты превратил эту квартиру в музей.
Антон непонимающе смотрит в ответ, хлопая своими светлыми ресницами.