Древнерусское предхристианство [litres]

Словом навь (навий) прарусы называли не мертвеца, а его душу в бестелесной оболочке, и потому это слово могло означать не-явь «нечто невидимое». В древнем понимании, тело являло вещественную природу человека и животного. К праславянскому *tēlo восходят слова теля «телёнок», тыл «задняя часть, спина, затылок», ты́ти «жиреть, полнеть, толстеть». Умерший терял тело, разделявшееся на мёртвую плоть и бессмертный дух – это слово родственно глаголу ýхати «незримо витать, дуть, пахнуть». Тело воспринимали как живой сосуд, хранящий в себе кровеносные сосуды и содержащий душу. После сожжения останки человека помещали в погребальный сосуд. Древнерусское съсудъ родственно слову судьно «сосуд, судно, лодка» и сохранило связь с двумя главными обрядами погребения: закапыванием сосуда с прахом (кубышка, горшок, крынка «покрытая крышкой») в земле и его отправлением по реке на похоронном судне. Однокоренные слова сосуд, судно, посуда, судок, ссуда восходят к основе судъ в значении «судьба, приговор, доля, участь». По-видимому, от суда жрецов зависела посмертная судьба тела – сосуд или судно, которые в зависимости от чести человека ему ссужали для новой жизни. Судьба души после отделения от тела и чин погребального обряда были неразрывно связаны. Она либо сразу возносилась к ирию в огне священного костра, либо медленно плыла по руслам земных рек к «небесной реке», либо мучительно долго перерождалась в лесном мире, поглощаемая его обитателями или же нескончаемо страдала во чреве подземного гада.