Древнерусское предхристианство [litres]
- Автор: Байдин Валерий Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-070-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Древнерусское предхристианство [litres]». Краткое содержание книги:
Это уникальное исследование охватывает области языкознания, филологии, археологии, этнографии, палеоастрономии, истории религии и художественной культуры; не являясь полемическим, оно противостоит современным «неоязыческим мифам» и застарелой недооценке древнерусской дохристианской культуры.
Книга совмещает достоинства кропотливого научного труда и художественной эссеистики, хорошо иллюстрирована и предназначена для широких кругов читателей: филологов, историков, искусствоведов, священнослужителей, преподавателей, студентов – всех, кто стремится глубже узнать духовные истоки русской цивилизации.
Восприятие небосвода, как вращающегося или вращаемого, являлось очевидным и потому общим для многих древних космологий и мифов. К нему восходит образ небесных жерновов, известный Библии, древнеиндийскому эпосу, античности, средневековой Европе, финской легенде о Сампо и др. В русских сказках «Петух и жерновцы», «Жернова, или ручная мельница» сохранился мотив найденных на небе «золотых, голубых жерновцов».[169] Солнце и небеса, кружась, перемалывали время в сверкающие миги, в звёздную пыль, которые ночью клевал ворон, а днём петух – солнечная «жар-птица».
По всей видимости, во́рона с черным сверкающим оперением пра-русы считали птицей небесной пучины. В древнерусском воронъ можно видеть выразительно слитые индоевропейские основы *vor- и *orn-, которые рождали образ вращения, кружения в небесах. Производным от ворон было название жаворонка – искажённое «жар-ворон(ок)», «гай-ворон(ок)», «играющий» воронок. Эта радостно поющая, быстро порхающая и словно висящая в небе птица считалась райской вестницей и получила в народе название вырей.[170]
В русских былинах и сказках «Ворон Воронович», «Иван-Царевич» и целом ряде иных ворон превосходит человека мудростью и возрастом, связан с потусторонним миром, знает об источниках «живой и мёртвой воды», способен исцелить смертные раны и воскресить умершего. Эта «птица вырия», как и вороно́й конь, считалась вещей, прорекала человеку судьбу «суд Божий» – долю, суженую небом. Не случаен иссиня-чёрный, «вороной» цвет их обоих.[171]Зловещим ворона стали считать лишь в эпоху средневековых суеверий. Точно так же отторжение и забвение древних представлений превратило мир ворожащего «вращающего» небеса Сварога-ворожея во «вражий», от названия небесного вырия стали выводить колдунов-выреев, которые вырят «нашёптывают зло».[172]
Посмертный путь души
Погребальные «символы веры»
Погребение знаменовало «последний завет» умершего, его неразрывную связь с верованиями живых. Следуя древнейшему обычаю, все обряды и молитвы проторусы совершали стоя. «Стояние» означало стойкость, жизненную силу и саму жизнь. Падение ниц, простирание на земле понималось как «соумирание» и готовность к смерти, вставание и воздвижение рук и лица к небу – веру в восстание души из тела для новой жизни.
Архаическое триединство (слово-жест-знак) возникло внутри погребального обряда. Культ предков явился началом культуры, родовая память – истоком памяти исторической. Каждое захоронение представляло собой «символ веры» в посмертную жизнь. Индоарии возлагали умерших головой к огню святилища. В праевропейской культуре «боевых топоров» III–II тысячелетий до н. э. всех хоронили в скорченном положении и лицом на юг, к полдневному солнцу: мужчин на правом боку, женщин на левом. Впоследствии могилы стали располагать изголовьем или ногами на восток, на «воскресающее» солнце.
С возникновением культа огня и солнца на металлических серпах и глиняных сосудах появились «солярные кресты», «знаки солнца» (простые или концентрические круги) и «священного костра» (прямые и косые кресты). Знаменуя посмертное устремление души к солнцу, насыпали высокий могильный холм, на вершине которого соприкасались небесный и земной миры. Там люди общались с божеством, живые – с душами умерших. В эпоху позднего бронзового века (приблизительно с 1200-го г. до н. э.) курганные захоронения сменились сжиганием умерших и погребениями сосудов с прахом «в полях», захоронениями внутри вкопанного в землю деревянного сруба или в напоминающей берлогу могиле, покрытой деревянной кровлей и слоем земли. Солярные знаки на днищах погребальных сосудов относились вовсе не к «солнцу подземного мира»: они свидетельствовали о вере в восхождение души к небесному светилу.
Почти все захоронения (на спине, на боку) являлись лежащими, в немногих сидячих погребениях умершие словно «ждали» решения своей участи. Среди древнеевропейских погребений встречаются редкие вертикально закопанные останки. Предположительно, так хоронили жрецов, даже после смерти «предстоящих» в молитве пред небом. На рубеже IX–X веков до н. э. у проторусов сосуществовали захоронения в позе зародыша и прямолежащие останки: представления о «новом рождении во чреве земли» сменяла вера в «пробуждение от загробного сна» и новую жизнь. Начиная с железного века (середина I тысячелетия до н. э.) у них появились захоронения в родовом святилище на холме и одновременно – невысокие намогильные холмики, подобные поминальным курганам.
169
Народные русские сказки А.Н.Афанасьева…, Т.I. С. 19, Т.II. С. 35–36. Слово жернов происходит от праславянского *žrьnovъ «ручная мельница», родственного древнегреческому γύρος «круг».
170
Даль Владимир. Цит. соч. Т. 1. С. 310.
172
Даль Владимир. Цит. соч. Т. 1. С. 311.