![Древнерусское предхристианство [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/1/9/drevnerusskoe-predhristianstvo-litres-download.jpg)
Древнерусское предхристианство [litres]
- Автор: Байдин Валерий Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-070-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Древнерусское предхристианство [litres]». Краткое содержание книги:
Это уникальное исследование охватывает области языкознания, филологии, археологии, этнографии, палеоастрономии, истории религии и художественной культуры; не являясь полемическим, оно противостоит современным «неоязыческим мифам» и застарелой недооценке древнерусской дохристианской культуры.
Книга совмещает достоинства кропотливого научного труда и художественной эссеистики, хорошо иллюстрирована и предназначена для широких кругов читателей: филологов, историков, искусствоведов, священнослужителей, преподавателей, студентов – всех, кто стремится глубже узнать духовные истоки русской цивилизации.
Многозначность слова щуръ «птица, ласточка, стриж; кузнечик, скорпион; земляной червь; крыса», его родство с ящур, ящерица[178] и созвучие со щуръ «предок, пращур» позволяет предположить существование у прарусов веры в посмертное переселение души в «хтонические живые существа»,[179] а затем в птиц. В одном из похоронных причитаний конца XIX столетия мать обращалась к «пташечке»:
Праславянами особо почиталась щука (вероятно, искажённое щура): в уменьшительном щурёнок корень щур- говорит о связи с предками-щурами. Следы этого верования сохранились в русских сказках, где «по щучьему велению» совершаются всевозможные чудеса.
После перехода от хтонических культов к солнечной религии, образ умерших стал разительно меняться. Душу, получившую благую участь, называли сѣнь, стѣнь. Это слово являлось одним из ключевых в древнерусском почитании предков.[180] Оно означало «тень от предмета, навес, шатёр, покров и защиту, образ, неясное видение, зрелище»[181]. Сходства в греческом σκηνή «шатёр, скиния, сцена» и σκιά «тень, образ, мечта, зрелище», в готском skeinan «сиять, блестеть», в болгарском сянка «тень, привидение» выявляют предполагаемые начальные значения слова сѣнь: «солнечные блики, отражение в воде, ореол, светящийся призрак», что роднит его cо словенским siniti «сиять» и древнерусским синь «свет неба».
Сѣни «сияющие тени предков» неотступно сопровождали живых и являлись во сне, что объясняет близость этого слова к древнерусскому съние «сон». Посещая родичей, духи умерших незримо осеняли их, оберегая от зла. В близких значениях глагол осенять (от сиять «озарять светом») впоследствии использовался в выражениях «осенить крестом», «осенить благодатью», «осеняльная свеча» («обрядная, при архиерейском богослужении»).[182] Души родителей иначе именовали манами (от праславянского *manъ/mana, родственного словам манить, обман и латинскому manes «души умерших, тени усопших»).
Предположительно, упырями русы называли нечистых покойников, души которых в обряде сожжения «не приняло небо». Это слово можно сблизить с древнерусским пырь «зола, угли, искры», родственным литовскому pirkšnys и латышскому pirkstis «искра в золе, жар». Душа упыря вселялась в тело мертвеца-оборотня, принимавшего облик нетопыря «летучей мыши», а также совы или волка, глаза которых угольками горели по ночам.
Навии
Древнерусское навь (навие, навей, навье, навья, навка, мавка) считают синонимом слов «мертвец», «покойник». Однако его начальное значение, связанное с индоевропейской чередующейся основой *nav-/nov-/ nev- было иным. В более древнем употреблении оно связывалось с понятиями «обновление»: греческое νέος, латинское novus, древнеиндийское náuṣ, авестийское nava, древнерусское новь «новизна, новый». Во всех языках, кроме древнерусского и балтийских, у этой формы имелись производные, восходящие к индоевропейскому *néwos и означающие «девять» (буквально – «новое число, идущее после восьмёрки»): древнегреческие νέοσ и εννέα, латинское novus и novem, древнеиндийское návan, немецкие neu и neun, английское new, французское neuf и пр.
Возможно, индоевропейскую основу *nav-/nov-/nev– поначалу относили к смерти: греческое νεκρóς «мёртвый», готское naus «труп, мёртвый», древнепрусское nowis и латышское nâve «смерть». Затем её связали с погребальным обрядом сплавления по реке в символическом «корабле»: греческое ναῦς, латинское navis, древнеиндийское náuṣ, авестийское nāv ирландское nau. В более поздних, земледельческих культурах корень nav– относился уже к погребению в «возделанной, родной земле» (на поле, пашне): греческое νειóςи νειϝóς «поле», древнеиндийское nivat «низина», восточнославянское нива «хлебное поле, пашня, óрань»
178
Срезневский И.И. Цит. соч. T.III. Ч. 2. С. 1615.
179
Якобсон Роман, цит. по: Макс Фасмер. Цит. соч. T.IV. С. 511.
181
Срезневский И.И. Цит. соч. T.III. Ч. 1. С. 897–898.