Древнерусское предхристианство [litres]

Наблюдения над небом требовали преемственности в передаче знаний от поколения к поколению, соединялись со священными обрядами, почитанием Солнца и Луны. Обсерватории становились святилищами. Глубокий «небесный отпечаток» остался на всех великих религиях, мифах и верованиях. Нельзя не согласиться, «мало найдётся других показателей культуры, которые в такой же степени характеризовали бы её сущность, как понимание времени».[193] У индоевропейцев точка конца-начала годового круга менялась в течение тысячелетий. В эпоху скотоводства новолетие отмечалось в дни наивысшего подъёма солнца, обильного роста и цветения, зачатий и рождений. После перехода к земледелию, летний «новый год» стали переносить на весеннее равноденствие.[194] Значение этого праздника победы света над тьмой более всего сохранил иранский Новруз «новый день» (буквально, «новый свет»), который отмечали на рассвете дня равноденствия. Древние греки называли этот праздник Ἀνάβασις «восхождение, восход (солнца)», древние римляне Hilaria, что может быть понято, как «Веселье» (от hilaris «весёлый»), а праславяне, предположительно, Новосветы: сходным словом Новосвяты болгары до сих пор именуют Масленицу.

М.Элиаде определял архаический «новый год» как «Большое Время» (Grand Temps), в течение которого происходило «полное обновление времени» (régénération totale du temps). Новогодние «обряды перехода» (rites de passage) от «старого» времени к «новому» предполагали обновление солнечного света и всех земных огней (для чего их гасили на ночь и разжигали утром), телесное очищение, изгнание нечистых духов из домов и селений. Празднество сопровождалось представлениями в масках, означавшими встречу с душами умерших на границах обжитого мира (опушка леса, берег реки или моря), ристалищами мужчин, выражавшими борьбу «старого» и «нового» времени, посвящением молодых в жизнь взрослых, умыканием невест, оргиями, пирами, «карнавальными переворачиваниями»: сменой полов, возраста, общественного положения и пр.[195]

Праславянское *godъ, родственное немецкому gut «хороший, добрый», означало годное для земледелия время. Первые месяцы после равноденствия называли весной, пролетием, а последующие – летом.[196] Праславянское *lẽto родственно с латинским laetus «цветущий, изобильный, благоприятный» и литовским lẽtas «тихий, спокойный». От него исходят старинные слова летéе «легче», лѣтьба «лёгкость, помощь»[197], лѣть «можно, дозволено».[198] Осенью годная, хорошая пора для жизни сменялась пáгодой, непогодой. Осеннее равноденствие знаменовало вхождение в мрачное время года. У европейцев оно сопровождалось обрядами прощания с убывающим светом, вызывало в сознании образы сна и смерти. Однако в жарком Средиземноморье его соединили с весёлым праздником нового урожая и новолетия. Древние евреи отмечали день Рош Ха-Шана («голова года») в новолуние, ближайшее к осеннему равноденствию.