Ракетное утро России (СИ)
- Автор: Матвиенко Анатолий Евгеньевич
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Ракетное утро России (СИ)». Краткое содержание книги:
Скатившись на дно окопа, ракетчик вдруг понял – не нужно ждать, пока циклопическая коробка переедет окоп. Если прыгать сзади на танк, пытаясь выплеснуть бензиновую смесь на броню, наверняка это сзади увидит сопровождение, откроет огонь. Но гросс-панцер высокий, пулемёт находится в башне, стало быть – у пулемётчика большая мёртвая зона…
Господи, что я делаю! Это хуже, чем верная смерть – это безумство!
Отбросив лишние мысли, лейтенант метнулся наверх, когда от близости чудища земля начала ходить ходуном и осыпаться со стенок окопа.
Танк был прямо перед ним! Сергей в отчаянном броске врезался в наклонный лобовой лист, лишь бы укрыться от смертоносного ливня, что струился огненным пунктиром трассирующих пуль.
Канистра грохнула по броне. Отчаянный лейтенант подтянулся за массивные запасные траки, нащупал ногами опору. Он так и ехал, распластавшись на корпусе панцера словно большое раздавленное насекомое.
Долго наслаждаться ездой в относительной безопасности ему не дали. В броню врезалась пулемётная очередь, что-то кусачее ужалило в лицо. Неизвестный русский пулемётчик пытался попасть в смотровые щели, не зная, что по танку карабкается свой!
Хлопнула верхняя пушка, пулемёт захлебнулся. Панцер снова двинулся, тяжело перевалил через первую траншею.
«И долго ты собираешься загорать? Задумал на германце до Минска ехать?»
Не теряя времени на внутренний диалог, Сергей забрался на верхний лист, в узкое пространство между башней и бортом.
Неожиданно он сообразил, что практически невидим с кормы. Плотный дизельный выхлоп здоровенного мотора, если немцы не врут – больше тысячи лошадей мощностью, немилосердно дымил. Человеческая фигурка, ползущая по корпусу, вряд ли заметна через сизую завесу. Вдобавок, минный трал и гусеницы поднимали облака пыли.
Башня начала поворачиваться и столкнула лейтенанта в сторону. Он повис на бортовой броне, держась за лопаты, тросы и прочий инвентарь, прикрученный к корпусу. Оглушительно рявкнула главная пушка.
Рот заполнила кровь, когда зубами отдирал пробку канистры, опасаясь хоть на миг отпустить руку, вцепившуюся в поручень танка. Вязкий от масла бензин потёк по крышке моторного отсека, часть попала на комбинезон.
Выпустив пустую канистру, Сергей вытащил зажигалку. Она не хотела гореть – мощный поток воздуха, что засасывал двигатель, сбивал пламя.
Неожиданно танк качнулся, огонёк лизнул рукав комбинезона. Сергей отчаянно замахал рукой, пытаясь затушить рукав, но добился совершенно иного – занялся разлитый бензин. Прямо под животом полыхнуло, языки огня тут же втянулись в щели броневой крышки.
Танк резко затормозил. Лейтенант сверзился вниз с двухметровой высоты и начал кататься по земле, боясь думать о том, что в любой миг может очутиться под гусеницами танка сопровождения.
Наконец, пламя удалось унять. Краем глаза он заметил движение.
Из распахнутого башенного люка вывалился человек, форма на нём горела. Следом вырвался гейзер огня, затем рвануло так, что взрыв фугаса у траншее показался лёгким хлопком…
Больше не было звёзд. Мир провалился в кромешную тьму. Через некоторое время во тьме вдруг возникли лающие звуки.
- …Verwundet!.. Hilfe!..
Когда голова, получившая второй сокрушительный удар за какие-то четверть часа, начала переваривать услышанное, Сергей понял – немцы что-то говорят о необходимости помочь раненому танкисту, другие подробности разобрать не удалось. Чувствовал – куда-то несут. Укладывают на что-то удобное. Перевязывают руку. Разрезав комбинезон, обрабатывают заднюю часть тела ниже пояса, где горит сплошной пожар, как в башне гросс-панцера.
Постепенно дошло: чёрный комбинезон, изрядно опаленный, германцы сочли формой танкиста. Но во внутреннем кармане удостоверение русского офицера, на ремне кобура с «Наганом»… Впрочем, такие же «Наганы» встречаются в армии Рейха, наряду с «Люггерами» и «Вальтерами».
Не рассчитывая долго хранить инкогнито, «танкист» сбежал из лазарета, дождавшись темноты. К русскому контрнаступлению он три дня блукал по лесу, питаясь одними ягодами. Ожоги на руке, где горел рукав, основательно воспалились, лежать удавалось только на животе. Но это всё равно не могло затмить радость, когда Серёжа увидел на дороге колонну пехоты с трёхлинейками на плече и скатками поперёк груди.
- Наши…
В госпитале, куда он попал с нешуточным воспалением, доктор отличался редкой общительностью. Расспрашивал – как оно там было.
- Страшно, док… Как танк поджёг к бениной маме, полегчало. Не зря всё…
Врач рассмеялся.
- К бениной маме? Серьёзно? Вы что – одессит?
- Ну… да.
- Шо ви такое гаварите! Не кипишите, немножко больной, ваша мадам сижу в этой больничке зарастёт в полном ажуре, это я вам говорю, доктор Фишман.
- Вы тоже?!
- Естественно. У Большого фонтана, пятнадцать лет. А сейчас там…
Доктор умолк. Оба знали, во что превратили Одессу.
- Да… Но она отстраивается, доктор. Людей не вернуть, а город отстроим. А-а-а!!!
Раненый заорал. Земляк заговаривал ему зубы перед тем, как ввести лекарство в воспалённую ткань.
Глава шестая. Встреча
Злой ветер срывал осенние листья с клёнов, мокрые от мелкого непрерывного дождя. Вечерело, погода была под стать настроению.
Георгий дремал на кожаном заднем сиденье «Мерседеса». Двое суток в Берлине в компании Дорнебергера вымотали хуже самых тяжёлых испытаний.
Русские отбили Лемберг, Брест-Литовск, Гародню и Вильню, углубились в земли польского протектората. Под угрозой Восточная Пруссия. Канцлер в преддверии выборов в Рейхстаг рвёт и мечет. Ему срочно требуется найти для публичной порки виновников фиаско. В том числе – горе-изобретателей, что выманили из германской казны прорву дойчмарок, но так и не предоставили армии действенное оружие.
Реактивные аэропланы капризны и ненадёжны, чтоб принять их на вооружение. Гросс-панцеры потеряны, все шесть штук, и без какого-либо заметного ущерба врагу, причём лишь два сгорели в бою, четыре были просто брошены – с поломками или застрявшие на русском бездорожье.
Дорнебергер остался выпрашивать деньги, роняя слюну от избытка красноречия. Он втолковывал депутатам Рейхстага, что ракеты выведут Германию в космос и тем самым прославят её, обеспечив лишние голоса поддержавшим проект; Эрхарда и генералов убеждал, что звёздная демагогия – просто прикрытие для продолжения военных программ. Наконец, убедился, что таскать с собой одного из лучших конструкторов и испытателей – не лучшая идея, так как присутствие Георгия неизбежно вызывало вопросы: зачем его было брать в Берлин, отрывать от работы, чью важность для Рейха Дорнебергер тщился доказать. Шеф велел своему водителю Гансу отвезти герра Тилля назад, к слиянию Рейна и Майна, сам бросился на очередной приступ кабинетно-финансовых твердынь.
Помимо неудач с большими ракетами, а опыты с ними не терпели понуканий «давай-давай», и возможного грядущего недофинансирования, Георгия терзали и другие проблемы. Отношения с Элизой стали ещё более странными, чем ранее.
Она часто уезжала на несколько дней, говорила – по своим репортёрским делам. Действительно, печаталась много, получила статус одной из звёзд прессы Рейха. Вернувшись в Рюссельхайм, пыталась воздать своему другу всё упущенное за время разлуки.
Но, тем не менее, чувствовалось что-то новое, неприятное. Девушка, точнее – молодая женщина под тридцать, она отдалилась.
Был момент, когда Элиза рассказала некрасивые секреты молодости – про внебрачного ребёнка, что по-прежнему жил в России, отныне – вражеской, про женатых любовников-содержателей. Казалось, никаких тайн друг от друга больше нет и быть не может.
«Всё проходит. И это пройдёт», - гласила надпись на кольце царя Соломона. Период доверия миновал, растворившись в прошлом.
Георгий замкнулся. В Германии у него не появилось друзей, подобных Мишеньке в молодости или Серёже-одесситу в послереволюционной Москве.
Он отдавал себе отчёт, что, пожалуй, не влюблён в Элизу также безумно, когда готов был разорвать на куски владельца «Изотты-Фраскини», проводившего её в подъезд. Тем более, когда по глупости ревновал к любителю мужского общества, совершенно прохлопав связь с настоящим соперником!