Русский Гамлет. Трагическая история Павла I
- Автор: Вострышев Михаил Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-288-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русский Гамлет. Трагическая история Павла I». Краткое содержание книги:
В книге Михаила Вострышева, основанной на подлинных фактах, дается многогранный портрет самого загадочного русского императора, не понятого ни современниками, ни потомками.
Павел Петрович прошагал, для примера, метров сто. Его одинокая раскачивающаяся фигура перед застывшими ротами могла вызвать у постороннего лишь смех, но здесь не было посторонних. Наконец он вернул ружье и грубо выхватил у командира третьей роты поручика Сиверса эспантон — тупой палаш для учебной рубки, которым командиры рот, проходя мимо Павла Петровича церемониальным шагом, салютовали.
— Привыкли плясками в передней Потемкина заниматься, а правил не знаете. «Подвысь… Отпусти… В обе руки…» — Павел Петрович ловко исполнил все уставные движения и бросил эспантон под ноги провинившегося офицера. — Первая и вторая роты — по чарке водки и отдыхать, третья — приготовиться к стрельбам.
— По орудиям — марш, — скомандовал сконфуженный поручик Сивере, никогда не видевший приемной Потемкина.
— Громче, громче командовать надо. Это вам не в гвардии лоботрясничать.
Поручик Сивере, никогда не служивший в гвардии, виновато поник головой. Павел Петрович взмахом руки отстранил его от командования стрельбой, взяв этот труд на себя. Прислуга разбежалась по своим орудиям.
— Вся батарея, стройся!
Солдаты построились слева и справа за хоботами орудий, равняясь в косу.
— Изготовсь!
Нумера отвязали от лафетов банники, пальники, правила, гандшпиги и разложили на орудиях.
— Бери принадлежность!
Сивере по этой команде обнажил шпагу, нумера разобрали с орудий закрепленную за ними утварь.
— Батарея, шаржируй-шаржируй, по команде без картуза заряжай!
Поднесли ядра.
— Бань пушку!
Первые нумера поелозили банниками взад-вперед по жерлу.
— Десять! Десять раз! — в бешенстве закричал цесаревич.
Первые нумера поелозили по-уставному — до десяти раз.
— Картуз в дуло!
Все три ротные пушечки зарядили.
— Прибей картуз!
Первые нумера банниками стали подталкивать ядра. Они уперлись в дно дула у кого с двух, у кого с трех тычков, но Сивере по цепочке шепотом передал: «Помни устав!» — поэтому по ядрам долбили ровно до десяти раз.
— Наводи, ставь трубку!
Четвертые нумера навели и поставили трубки. Командиры орудий проверили.
— Залп будет!
Запалили фитили, барабанщики ударили дробь, раздался дружный выстрел из всех трех орудий.
Павлу Петровичу пришлось по душе, что залп получился общим, никто не отстал от товарищей. Гнев на третью роту улетучился, хотелось похвалить солдат, но военный устав требовал наказывать за любое нарушение порядка, и даже наследник престола должен был подчиняться этим правилам. Иначе, о какой дисциплине может идти речь! А не будет ее, и случится то же, что произошло с несчастным Людовиком во Франции, — народ взбунтуется и уничтожит законную власть. Поэтому Павел Петрович объявил:
— Завтра третья рота защищает крепость. Атаковать буду я с первой ротой. Посмотрим, как вы умеете воевать… А вам, — обернулся он к Сиверсу, — объявляю выговор и приказываю сегодня до обеда просидеть верхом на лафете. Надеюсь, у вас будет достаточно времени, поручик, поразмышлять о вашей военной выправке. И сидеть только верхом, а не свесив ноги на один бок. Надеюсь, ясно?
— Так точно, ваше высочество.
Павел Петрович, довольный, что выдумал новое наказание — никогда не надо повторяться! — четко повернулся кругом и строевым шагом покинул плац, направившись в Гатчинский дворец. Он долго молился в своей потаенной комнате, сетовал, что, как ни старается, никак не может превратить свое войско в отлаженную машину, готовую в любой миг противостоять врагу, как было в армии Фридриха Великого. Цесаревич просил Бога подарить ему друга, учителя, наставника, который смог бы успокоить его мятущуюся душу, научить терпению. Уже давно обдуманы и составлены планы его царствования, и ныне жажда деятельности уже ни в чем не находит выхода. Книги перестали веселить, давать пищу для размышления. Гатчина надоела, и тоска одиночества все чаще подавляет иные чувства. И это в то время, когда Россия как никогда нуждается в его помощи, когда так много надо спасти, изменить, улучшить, создать. Иначе Россия пропадет, она все стремительнее катится в пропасть, вернее, ее толкают туда жалкие и развратные людишки, кормящиеся возле матери…
Постепенно Павла Петровича обволакивало мистическое безумие, и он с остервенением бил лбом об пол, обливаясь слезами и вымаливая истину.
Сзади подкралась жена, положила ладони ему на плечи. Страдания стали утихать, ласковые руки родного человека несли тепло и покой.
— Государь мой, ты будешь великим. И мне кажется — скоро, очень скоро.