Русский Гамлет. Трагическая история Павла I
- Автор: Вострышев Михаил Иванович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Родина
- ISBN: 978-5-00180-288-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русский Гамлет. Трагическая история Павла I». Краткое содержание книги:
В книге Михаила Вострышева, основанной на подлинных фактах, дается многогранный портрет самого загадочного русского императора, не понятого ни современниками, ни потомками.
— Это, конечно, весомое доказательство. Ему трудно возразить… — И пробормотал мало разборчиво: — Но надо, надо, надо.
Павел Петрович заметно поскучнел, ему захотелось побыстрее завершить беседу, ибо вдруг померещилось, что граф свысока относится к его выстраданным в тоске и одиночестве мыслям, считает глупцом и невеждой.
Голицын почувствовал изменение настроения у цесаревича на дурное. Значит, чем-то ему не угодил. А хотелось оставить о себе хорошее впечатление: императрица стара, и кто знает, что будет через два-три года, когда вернешься в Россию. К тому же разговор идет с глазу на глаз. Надобно умело польстить, показать себя другом цесаревича.
— Многочисленные войны, ваше высочество, это, конечно же, промашка государыни. Но ваша матушка делает и другие ошибки, и главная из них: отношение к вам, своему сыну и наследнику престола. Ведь до чего доходит…
— Извините, граф, — решительно перебил его Павел Петрович, — я — поданный российский и сын российской императрицы, а потому о том, что между мной и матерью происходит, не подобает говорить ни вам, ни кому другому. Прощайте, граф. Искренне желаю вам не становиться на кривой путь дипломатии.
Павел Петрович стремительно сблизился с Голицыным, обнял на прощание, поцеловал в лоб и тотчас отошел к окну.
Сконфуженный граф понял, что аудиенция закончена, и, откланявшись спине цесаревича, в досаде на себя, покинул дворец.
Далее день гатчинского затворника шел своим чередом. Он позавтракал вдвоем с женою, погулял в садике, расположенном возле Часовой башни, куда всем иным, даже Марии Федоровне, вход был заказан. Проверил, сидит ли на лафете наказанный поручик Сивере, обошел посты часовых на подъездах ко дворцу. Перед самым обедом, не зная, чем еще заняться, Павел Петрович неумело, но упорно пытался подшить ватой свою единственную шинель. Конечно же, он мог купить новую, но не желал, гордясь, что научился обходиться малым.
Обед решили устроить на гатчинской мельнице, что в пяти километрах от дворца, — какое-никакое, а все ж таки развлечение. В четырехместные сани уселись Павел Петрович с Марией Федоровной, напротив — граф Ильинский в охотничьем уборе со шнурками и Свечин в такой же убогой, как и у цесаревича, шинельке.
Свечина с некоторых пор Павел Петрович перестал уважать. Вернее сказать, предпочел ему Ростопчина. А случилось вот что… Цесаревич пожаловал обоих своих любимцев орденом святой Анны. Но, зная, что матушка может прийти в ярость от его самоуправства, и тогда пострадают награжденные, посоветовал им привинтить ордена с внутренней стороны чашки шпаги, чтобы императрица не заметила. Свечин не посмел обидеть Павла Петровича и так и сделал, хоть постоянно дрожал от страха, что императрица проведает о врученной без ее спроса награде и прогневается. Ростопчин же смекнул, что к чему, и через тетку жены, камер-фрейлину Анну Степановну Протасову, доложил Екатерине, что опасается и обидеть цесаревича, и носить орден без ее ведома.
Императрица рассмеялась: «Ну и сынок у меня — тайком ордена дает, чтобы тайком носили. Горе-богатырь! Передай Федьке: пусть где хочет, там и носит, хоть на заднице — я не буду замечать».
С тех пор Ростопчин смело привинтил орден не к внутренней, как Свечин, а к наружной стороне чашки шпаги.
— Что ты сделал? — испугался за друга Павел Петрович. — Государыня увидит — и тебе несдобровать.
— Милость вашего высочества мне так драгоценна, — придав лицу суровость, а голосу мужество, отвечал Ростопчин, — что я не в силах ее скрывать!
— Да ты себя погубишь! Глянь, Свечин на задней крышке и то с опаской носит.
— Готов погубить себя, готов хоть сейчас на каторгу, но докажу преданность вашему высочеству.
Павлу Петровичу эти гордые слова надолго врезались в память, их он вспомнил и сейчас, по дороге на гатчинскую мельницу. Ему тут же захотелось быть благодарным всем, кто предан ему или кто хотя бы не смеялся над ним, не презирал его. Но таких при дворе государыни было мало. Ростопчин — самый верный. Ах, был бы он здесь сейчас — можно было его еще чем-нибудь наградить.
Обед прошел скучно. Чтобы развеселить друзей, Павел Петрович решил под конец рассказать виденный накануне сон.
— Только я стал засыпать, как чувствую: неведомая могучая сила начинает возносить меня к небу. Стал просыпаться — опускаюсь на землю. Но только опять задремлю, как вновь возношусь.
— Но это же мой сон! — воскликнула Мария Федоровна.
— Как? — Павел Петрович всполошился. — Тебя тоже к небу?
Мария Федоровна потупилась. Неловкое молчание затянулось, и граф Ильинский решил разрядить обстановку, пошутив: