Русский Гамлет. Трагическая история Павла I

— В Париже я буду недолго и лишь из-за дипломатического поручения государыни.

— Да? И какое же поручение? — Но не успел еще Голицын и рта раскрыть в ответ, как Павел Петрович, спохватившись, замахал руками: — Не надо, не надо. У меня случайно вырвалось, не выдавайте тайн. — И печально добавил: — Вот уже минуло тридцать лет, как я хочу и чувствую себя в силах заниматься государственными делами, но мне ничего не доверяют.

Голицын был удивлен и растроган детской непосредственностью, с которой говорил сорокадвухлетний цесаревич о своей незавидной судьбе. У графа даже навернулись слезы на глазах, когда будущий русский император горестно вздохнул от обиды, что он не у дел.

Но Павел Петрович обладал способностью мгновенно меняться в настроении. И вот он уже заговорил с едкой иронией, дабы заглушить всплеск душевной наивности и не возбуждать жалость к себе:

— Значит, поручение? И, конечно же, дипломатическое? И вы, как и все дипломаты, считаете себя представителем нации, государства и в интересах дела готовы на лесть, интриги, купеческий расчет?

— Поручение мое невелико, но даже в столь ничтожном деле я, как представитель великой России, употреблю все возможные способы, чтобы укрепить наше могущество в мире.

— А надо ли? — хитровато улыбнулся Павел Петрович.

— Как? Это говорите вы, наследник русского престола? — опешил граф. — Я не понимаю вас, ваше высочество.

— У меня в детстве был учителем Семен Порошин. Вы его не знаете, он из мелкопоместных дворян, и матушка уже давно что-то сделала, чтобы он навсегда исчез. Так он учил меня, что всегда надо защищать слабых. Таков рыцарский кодекс чести. Но вам он ни к чему, вы, дипломаты, с насмешкой относитесь к чести, гуманности, доброте — это, мол, удел мелких людишек. Ваши козыри иные — добыча, выгода, обман.