Бамбуковая крепость

Туда мы и приехали однажды вечером. В просторной комнате квартального народного совета нас ожидали представители общественности, руководители молодежных и женских организаций, групп семей и производственных групп. Не все они хорошо говорили по-вьетнамски, поэтому пришлось беседовать через переводчика. Мой коллега Евгений Берлин, китаист по образованию, бывший несколько лет корреспондентом отделения ТАСС в Пекине, который тоже принимал участие в этой встрече, сначала пытался говорить по-китайски. Но и это не избавило от необходимости перевода: на пекинском диалекте могли изъясняться лишь немногие присутствовавшие хуацяо; их родным был фуцзяньский диалект.

Наши собеседники рассказали о том, как сами по себе разрушились вековые конгрегации, какие перемены произошли в квартале после декрета от 23 марта 1978 года, положившего конец крупной и средней капиталистической торговле.

До 1978 года в квартале не было ни одного производственного предприятия. Сейчас 1200 человек, то есть подавляющее большинство взрослого населения, объединены в ремесленные кооперативы и группы трудовой взаимопомощи. В 1981 году они произвели различной продукции на 12 миллионов донгов. Переходя по указанию властей от торговли к производительному труду, эти люди сами выбирали специализацию, руководствуясь опять же рыночной конъюнктурой. Уж ее-то они умеют определять с завидной быстротой и точностью.

Онг Туан Нгиа, грузный, но не по годам и комплекции энергичный старик, руководит группой по производству замков для велосипедов. Вроде бы мелочь, большой завод вряд ли стал размениваться на нее. Но вспомните: более миллиона велосипедов только в одном Хошимине. В его группе 32 работника-пайщика (они же — друзья и соседи) и восемь наемных рабочих со стороны. Месячный доход члена группы — 600 донгов, что по масштабам цен того времени гораздо выше заработка рабочих и служащих государственного сектора.

С Чан Тхуаном, председателем другой группы, пришлось долго выяснять, прежде чем я понял, какую продукцию они выпускают. Оказалось, они занимаются сбором и переработкой ваты из старой одежды. Ее снова пускают в ход как на бытовые, так и на технические нужды. Кажется, занятие пустяковое и малопривлекательное, но, если бы оно не обеспечивало хорошего заработка 68 членам группы и нескольким наемным рабочим, им бы не занимались.

В государственном секторе экономики Хошимина работают только около 20 тысяч хуацяо, что составляет менее 10 процентов всех взрослых лиц китайского происхождения, живущих в городе. Остальные заняты мелкой торговлей, а также в производственных группах, кооперативах и на смешанных государственно-частных предприятиях. После 1978 года бывшие крупные торговцы на свои капиталы основали целый ряд таких предприятий: овощное хозяйство «Донгтиен», завод сельхозмашин «Тхонгнят», шелковую фабрику «Зялань» и др.

Завод сельхозмашин «Тхонгнят» основан в 1978 году на средства 21 капиталиста-хуацяо с участием государства. Сейчас из 380 человек, занятых на заводе, 127 хуацяо, а на самом сложном участке — в механическом цехе — они составляют 65 процентов рабочих.

…Идем по механическому цеху. Его не сравнить с просторными современными корпусами «Викино», «Сиковины» и других предприятий, построенных до освобождения. Здесь все попроще, и внешний вид не такой привлекательный. Никаких поточных линий. Каждый работает у своего станка. Несколько рабочих сидят на корточках, поглощенные сборкой водонасоса. Советуются, негромко спорят. Примеряют узлы, снова снимают, подтачивают напильником.

Цех — настоящий музей станков разных стран и времен. Есть и французские, и японские, и американские, произведенные до второй мировой войны и после нее. Самые новые — ханойского станкоинструментального завода. Когда завод «Гхонгнят» создавался, в него свозились станки из разных мастерских, покинутых хозяевами. Кое-что было и у самих торговцев, совладельцев нового предприятия. Агрегаты ханойского производства — это часть государственного пая. Несмотря на такие особенности комплектования производственной базы и большую долю ручного труда, завод «Гхонгнят» работает успешно и выполняет план. От первоначального капитала бывших торговцев-хуацяо остались, пожалуй, только старые станки и инструменты. На государственные средства строятся новые корпуса, после пуска которых площадь завода удвоится. Государственных акций в основном капитале становится все больше. Государство обеспечивает завод сырьем и материалами, электроэнергией. Тенденция такова, что со временем завод станет полностью государственным.

Но пока совладельцы, бывшие капиталисты и государство, получают прибыль, соответствующую доле их капиталовложений. Правление завода состоит из шести человек, пользующихся равным правом голоса: один представитель капиталистов-хуацяо, один выборный из рабочих-хуацяо и четыре государственных служащих. Последние представляют государство.

При основании завода в него был вложен капитал 21 бывшего торговца Шолона. Все они стали совладельцами. Но в 1981 году осталось Только четверо. Остальные, заработав деньги и получив официальное разрешение властей, уехали за границу к своим родственникам в Гонконг, на Тайвань, в Сингапур и другие места. Средн китайской буржуазии сохраняется стремление уехать из Вьетнама. Но это и естественно: настоящим капиталистическим предпринимательством они здесь уже не займутся, а смешанные государственно-частные предприятия — явление временное, одна из форм социалистических преобразований.