Бамбуковая крепость
- Автор: Минеев Александр Иванович
- Год: 1984
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Бамбуковая крепость». Краткое содержание книги:
До 1978 года персонал таких крупных государственных предприятий Хошимина, как текстильные заводы «Вьеттханг» и «Тханглой», большие предприятия пищевой промышленности, состоял исключительно из хуацяо. Выходцы из Китая были значительной и самой квалифицированной частью рабочей силы на других фабриках и заводах.
— Хуацяо — хорошие мастера. Они трудолюбивы и быстро осваивают сложные профессии, — рассказывает заместитель мэра Ле Куан Тянь. — К сожалению, шовинистический угар «кампании преследуемых хуацяо» в 1978 году коснулся и трудящихся слоев китайского происхождения. В этом сыграли свою роль и пекинская пропаганда, и клановые традиции китайской колонии, и экономические трудности, с которыми пришлось столкнуться на Юге Вьетнама после освобождения. Бегство рабочих-хуацяо за рубеж создало дополнительные трудности на промышленных объектах, где они выполняли самую квалифицированную работу.
Аналогичная ситуация сложилась и на Севере в местах сосредоточения хуацяо. В Хайфоне, например, большинство портовиков-механизаторов были лица китайского происхождения. На угольных карьерах и в шахтах провинции Куангнинь они составляли 17 процентов специалистов и рабочих.
Шовинистическая волна бегства хуацяо прошла так же быстро, как накатилась. После 1980 года поток беженцев хотя и оставался значительным, но уже не носил такого политического накала, как в 1978–1979 годы. Этому послужили и 40 тысяч хуацяо, пришедшие в город от преследований полпотовцев из Кампучии, и невыполненное обещание Пекина прислать суда в Хошимин для приема желающих уехать, и возвратившиеся из Китая беглецы, которым не понравилась «великая родина».
Вся история Хошимина со времени его основания, заселения и до сегодняшних дней полна особенностей, которые отличают крупнейший город страны от других. Во-первых, само основание его в конце XVIII века произошло на новых землях людьми, оторванными от родной деревенской среды. Во-вторых, заселялся он одновременно и вьетнамцами и выходцами из Китая, что с самого начала придавало городу в некоторой степени интернациональный характер, способствовало более активному общению с внешним миром. В-третьих, рост Сайгона как города связан с французской колонизацией, с влиянием Запада. Наконец, в-четвертых, американская агрессия во Вьетнаме и неоколониализм на Юге еще больше обособили Сайгон от остальной страны, сделали его посредником между современным капиталистическим миром и крестьянским Вьетнамом.
В Хошимине нет старинных пагод и храмов, мест паломничества, связанных с великими историческими событиями прошлого. Деловой практицизм в психологии людей берет верх над традиционной эмоциональностью и стремлением приблизиться к природе. Даже в манере одеваться и проводить досуг видны черты, воспринятые извне.
В планах развития СРВ Хошимину отводится роль крупнейшего экономического центра, узла торговых и других связей Вьетнама с внешним миром. После объединения страны Хошимин оказывает многообразное влияние на другие города. И все же новый период его развития сопряжен с глубокой перестройкой.
«Я не хочу крутить педали «сикло», развозить по городу праздную публику, когда мои сверстники едут начинать крупную стройку», — так ответил на вопрос журналистов 19-летний Чан Ван Лыонг из 4-го района Хошимина. Он вместе с сотнями других молодых горожан встал в колонну добровольцев на митинге в честь завершения V съезда компартии Вьетнама. Прямо с митинга, в котором участвовали более 30 тысяч жителей Хошимина, колонна ударных молодежных бригад отправилась на строительство ГЭС Тиан и нового экономического района Дакнонг.
Вместе с Лыонгом пошли его друзья — Нгуен Ван Шанг, Нгуен Ван Хань, которые вчера еще были велорикшами на мостовых крупнейшего города Вьетнама. Их ровесники Нгуен Тхань Донг и Нгуен Ван Зык до сих пор не имели определенной работы, а нанимались поденно грузчиками.
Я много раз встречался с членами молодежных бригад из Хошимина. Именно здесь, как нигде в другом районе Вьетнама, движение получило особенно широкий размах. Тому есть много причин. Господство американского неоколониализма в Сайгоне оказало губительное воздействие прежде всего на молодежь. Перенаселенность, а с ней и безработица, пропаганда культа насилия и «идеалов общества потребления» — больше других жертвами этих пороков стали именно юные сайгонцы. После освобождения Юга страны они оказались в совершенно иной атмосфере, которую не всем легко было понять. Нелегко было найти свое место в новой жизни. «Заедало» и то, что к ним не было такого полного доверия, как к их сверстникам из освободительной армии, ковавшим победу с оружием в руках в джунглях партизанских зон.
Движение ударных молодежных бригад было основано в Хошимине в 1976 году. В его задачи входили помощь городской молодежи в поиске своего места в новой жизни, проверка и отбор лучших представителей молодежи, выросшей при старом режиме, для выдвижения на руководящие посты в народной администрации и в экономике.
К 1979 году, когда я впервые побывал в городском штабе движения молодежных бригад и беседовал с его командиром Во Вьет Тханем, на счету у бригад было уже немало достижений. Их школу прошли около шести тысяч выходцев из семей служащих марионеточного режима и старой интеллигенции, юношей и девушек, которые были до этого на грани превращения в деклассированные элементы. Они стали государственными служащими, учителями, были направлены в рабочие коллективы. 13 тысяч других в возрасте от 18 до 25 лег состояли тогда «на действительной службе» в бригадах.
Военный термин «на действительной службе» я применил не случайно. Организация бригад полностью добровольная, но носит строгий военизированный характер. И срок службы определен: два-три года. Те, кто проявил хорошие организаторские способности, могут остаться на «сверхсрочную».
Ударные молодежные бригады направлялись на самые трудные участки социальных преобразований и экономического строительства. С их помощью, например, была проведена в 1978 году кампания по ликвидации капиталистической торговли. Но во время нашего разговора с Во Вьет Тханем главной темой повестки дня было создание новых экономических районов на пустырях бывшего «санитарного кольца» вокруг города.
Как уже говорилось выше, около 700 тысяч жителей Сайгона, оказавшихся не у дел после освобождения города, вернулись обратно в деревню. Для тех, кто пришел в Сайгон в последние годы войны, возвращение было не столь уж болезненной перестройкой. Другое дело — направить в сельскую местность людей, проживших в городе десяток и более лет. Их руки давно отвыкли от плуга, и нить традиций, связывающих с деревней, оборвалась. Даже безработица в городе пугала их меньше, чем переселение в деревню. Тем более это не было возвращением в родную общину.
Нужно было как-то помочь им преодолеть страх перед новой землей. А как сделать это, если не хватало денежных средств, стройматериалов, организованной рабочей силы? И тогда на строительство поселков и поднятие целины направили ударные молодежные бригады. На подготовленной почве семьи переселенцев быстрее пускали корни в новых экономических районах.
Именно дети сайгонских тротуаров и подворотен, сыновья и дочери бывших солдат и чиновников марионеточного режима составляли большинство членов бригад, которых я встретил тогда на строительстве нового экономического района «Фам Ван Хай», на «выжженной земле» в 20 километрах от Хошимина. По колено в жидкой грязи бывшие сайгонские беспризорники и воришки вместе со вчерашними школьниками и гимназистами из «благородных семей» рыли дренажные каналы, выравнивали сгорбленную и выщербленную бомбами безжизненную землю. А вечером на площадке между глинобитными и бамбуковыми бараками с флагштоком посредине они пели под гитары полюбившуюся здесь и переведенную на вьетнамский язык песню «Мой адрес не дом и не улица…» Их было 1600 человек.