Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Возможно, внешне я не красавец, — сказал Барт, пряча улыбку в уголках рта, — но зато я ношу красивые жилеты и возраст мой уже… за тридцатилетней чертой.

— Итак, я хотела сказать, — продолжила Элен, — что Орвил собирался заехать за мной после репетиции. Но мистер Арнольд предупредил всех, что репетиция затянется допоздна — надо отшлифовать многие мизансцены. Я сказала Орвилу, что заезжать за мной не следует. Его мать сходит с ума, если он возвращается поздно. Тогда Орвил быстренько сделал вывод, что у меня свидание с мистером Арнольдом. Он начал мне грозить, что проведет вечер с танцовщицей из бара. «С куколкой», как он мне сказал. Я не обратила на его слова никакого внимания, потому что такие обещания он дает всякий раз, когда мы ссоримся. Послушать его, так все актрисы и танцовщицы Бродвея просто рвут друг у дружки волосы из-за него. Все это — туфта. Мы немного поспорили здесь, в редакции, и каждый остался при своем мнении. После работы он позвонил мне и сказал, что у него уже назначено свидание с женщиной, которая старше его, но он ей очень нравится. Он сказал еще, что она танцует танец «На семи ветрах» или что-то в этом роде в «Саломея-клубе».

Репетиция закончилась очень поздно, и сегодня я проснулась только около полудня. Из газеты я узнала об убийстве Анжелы Браун. Это именно та девушка, которой Орвил назначил свидание. Имя ее он сам назвал мне по телефону. Я сто раз звонила ему, но трубку никто не поднимал. Тогда я оделась и пришла сюда.

— Вы кому-нибудь еще рассказывали эту историю?

— Нет, мистер Хейден. Только вам. И полиции об этом я ни за что не расскажу. Орвил наверняка рассказал им что-то другое.

— Да, он рассказал, как вы говорите, что-то другое, — сказал Барт.

В проеме двери стоял Романо. Шляпа каким-то чудом держалась у него на затылке. По его загорелому лицу стекали ручейки пота. Он мило улыбнулся Элен Ларсен.

— Вы очень красивая, милочка. Моя дочь чем-то похожа на вас. Только она брюнетка. Она собирается учиться в университете, если меня не выгонят с работы. Вы студентка?

— Студентка Академии драматического искусства, — ответила Элен.

— Замечательно! Вам остается только хорошо играть на сцене, и мистер Хейден напечатает вашу фотографию в газете. Кстати, Хейден, если вам нужен кто-нибудь, чтобы выгулять вашу собаку, у меня есть доброволец, который ждет ваших указаний за дверью.

— Что вам удалось из него выудить? — спросил Барт.

— Вашему Орвилу играть бы на скачках. Везунчик! Могу поспорить, что в день атомной бомбардировки он совершенно случайно окажется в бомбоубежище. Его алиби не стоило ровным счетом ничего. Все подозреваемые почему-то всегда настаивают, что ходили в кино в одиночку. Но вашему Орвилу удалось подкрепить свою историю. Оказалось, что он знаком с билетершей «Арт театра». В тот вечер она как раз была на работе. Посадив последнего зрителя, она села рядом с ним, и они досмотрели фильм до конца. После сеанса он дождался ее, и они пошли в кафе «Риеци», чтобы обсудить одну штуку, которая называется экзистенциализмом. Мы допросили девушку, навели справки в кафе, и я вам возвращаю подозреваемого, которого суд присяжных не допустил бы даже на порог зала заседаний в этом качестве.