Давай перевернём Вселенную (СИ)

Возле тёмной дыры из оторванных листов обшивки ползало оранжевое насекомое, космонавтик в прозрачном сферическом шлеме. Оно подняло над головой изогнутое орудие, из него протянулась паутинка, полетела к Тиралику, но не достала, начала медленно уходить в сторону.

Да космонавт же пытается помочь! Если не поймать трос – унесёт в открытый космос. Только как здесь перемещаться?

Двигать руками-ногами – снова начинаешь кувыркаться; пришлось снимать башмаки, отшвыривать в сторону, противоположную «паутинке». За ними полетели комки из плаща и дуплета.

Дышать становилось всё тяжелее, кислород в пузыре кончался. Космонавт скакал по обшивке из стороны в сторону, пытаясь подвести трос к Тиралику. Видя, что спасительная верёвка уже близка, иллиноец перестал трепыхаться и застегнул обратно рубашку. Через неизмеримо долгие мгновения удалось поймать крюк на конце верёвки.

Та повлекла вниз. Космонавтик приближался; за стеклянной сферой шлема угадывались спутанные фиолетовые волосы, синий огонёк на месте правого глаза и человеческая бровь, сведённая к переносице от напряжения.

Когда Аника, наконец, подтянула крюк к вздутой пластине, на которой стояла, и закрепила на поясе трос – от слабости уронила руки; они поднялись кистями вверх. Отдышавшись, отключила шлем, тот распался на зубчатые полосы, которые втянулись в ворот скафандра; пластиковой перчаткой вытерла лоб – и с досадой уставилась на неё.

Тиралик пытался встать на обшивку, но только отталкивался от пластины чулками, и лишь трос не давал снова улететь. Скафандр распространял живительный кислород, хотелось дышать как можно глубже. У Аники оказался особый запах – вроде гвоздики и камфары, раньше как-то не замечал, а теперь, когда на двоих у них была одна система снабжения воздухом, запах этот обволакивал и успокаивал.

Биение её сердца словно отскакивало от обшивки корабля, разносилось гулом.

– Аника.

Держась за трос, Тиралик кое-как приземлился рядом. Всмотрелся в лицо, скрытое наполовину металлом:

– Ты же ведь человек? Не робот?

Девочка резко скинула его ладонь со скафандра и ответила гортанным голосом, как будто выплёвывая слова:

– Дошло наконец. Последняя языческая свинья бы догадалась быстрее. Плечо из-за тебя потянула, какого дьявола решил прыгать без защиты?!

Тиралик чуть не отпрянул, но оранжевая перчатка перехватила:

– Куда?! Ты видишь, Аника без шлема? Вокруг тебя ТАРДИС собрала воздушный пузырь, вокруг нас его нет. Держись ближе.

«Нас?» Почему она такая странная? Вместо этих вопросов поинтересовался:

– А где ТАРДИС?

Девочка чётко указала прямой ладонью вперёд, назад, в обе стороны и дёрнула головой, чтобы следовал за ней. Всё-таки похожа на робота…

Гексагональные пластины, местами загнутые, с отлетевшими заклёпками, грохотали под магнитными ботинками Аники. Самым неожиданным стало увидеть среди них синие деревянные двери.

– Внутри меньше, чем снаружи, – подытожил Тиралик, заходя в консольную.

– Это лишь очарование, – кинула девочка и зашагала прочь. – Ещё раз, пёс богомерзкий, вздумаешь прыгать за борт без скафандра – пристрелю.

На середине мостика нелепо завернула руку за спину, скрючилась – и свалилась, прогрохотав наплечниками по ячеистому полу. Тиралик кинулся поднимать, но девочка тут же села, обхватив голову. Ровно, по-старому, произнесла:

– Отменяю последние слова. Вам необходимо направиться в медицинский блок, протестировать жизненные показатели.

– Мне иногда кажется, что в тебе два разума.

– Больше.

Махина корабля проплывала мимо взрывающейся звезды. Тиралик в неудобном оранжевом скафандре поднял гексагональную пластину – невесомую, но громоздкую, размером с лодку – и пристроил, как пазл, рядом с другими новенькими шестиугольниками.

Он сам вызвался помочь, в благодарность за спасение. Да и неужели это девчачье дело – тягать металлические плиты? На вопрос, почему починкой корабля не занимаются какие-нибудь специальные роботы, Аника выдала механическим тоном получасовую гневную тираду. Смысл был такой: «Использовать личности с искусственным интеллектом в качестве рабов недопустимо! Только существа, имеющие низкий уровень социальной ответственности, способны на подобное!»

Серая подложка напоминала кожу дельфина и подрагивала от прикосновения. Аника сообщала, куда ставить ту или другую пластину, Тиралик опускал. Оказалось, что место важно: хотя выглядели все панели одинаково, ТАРДИС не соглашалась на случайный порядок.

Или капризничала, как дама в кресле визажиста.

Аника попыталась приложить твёрдую перчатку к виску, скрытому под круглым шлемом. В наушниках прошелестел её голос:

– Что? Не так? Номер двести двадцать три в предыдущую ячейку? – Тиралик, отойди, эту будем отдирать.

Она нагрела лучом края шестиугольника и осторожно, боясь повредить драгоценное многослойное покрытие, начала расширять графитовым лезвием щель. Если бы вокруг была атмосфера, послышалось «чпок!»