Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
К «неподражаемому» больше не ездили, о цирке Граше запретили даже думать. Чтобы не скучала, отец купил ей трёхмесячную лицензию на программу, затем и годовую.
К двенадцати Граша взяла Премию Жана Ружери на Международном конкурсе в области архитектуры. Разумеется, ей не выплатили приз, так как участником был зарегистрирован отец, а у него как раз случилась командировка.
– Вот чёрт! – Инга схватилась за голову. – Получается, если отменить приказ Древа Граше, та не бросит яблоко, Рустам не задумается, как опасен для девочки цирк, и её Путь архитектора провалится. Но ведь и Леру жалко… Винтераксис, ты спишь?! Чем ночью занимаешься, а?
Тот встряхнулся и зевнул, показав крупные жёлтые зубы. Проскрипел:
– Чего? Пробле-ема? Ищи Точки Поворота в каждой судьбе, где линии вероятностей пересекаются. Рассчитывай, смотри так и эдак. Гла-авное, ядерную войну не вызови, а то девчонки Пути не успеют заверши-ить.
– Ага, только из-за этого? Если успеют – пусть её будет, ядерная война?
Но лось уже облюбовал кровать и преспокойненько захрапел, подложив ладони под голову. Даже копыта не вытер. Животное.
Инга мучилась часа три, прорабатывая варианты. Вконец ошалев от пляшущих линий и корней, растормошила Винтераксиса. Тот сел, зевнул, мутными глазами обвёл комнату. На полу, столах, стульях громоздились дискеты. Системный блок ощетинился флешками из всех портов, видеомагнитофон развалился на куски, его стягивал эластичный бинт.
– Пур-рр. Чего, пора поней смотреть?
– Поней?! – Инга, скорее всего, больше сейчас походила на гарпию, чем на благообразную мойру. – Ты глянь лучше, не получилась ли у меня Третья Мировая!
И продемонстрировала свои достижения. Грашино яблоко Инга отменила. Перехватить сигнал от микоризы к девочке оказалось легко: тыкнула «щупом» в бегущий по гифу огонёк-импульс – и поглотила его. Гораздо труднее было найти условия, при которых Граша выигрывает полугодовую лицензию на «ArchiCAD». Но всё-таки программа ей досталась!
После этого мозгового штурма наполнить рустамовскую ленту «Дзена» описанием кровавых случаев на арене – лёгкая задача. Сбой в «предпочтениях», и вот уже Рустам спать не может от кошмарных видео, так что запрещать акробатику для дочери он помчался ещё быстрее, чем после впечатлившего в другом варианте событий случая со львом.
Граша беззаветно предалась черчению, Лера покоряла лёд. Обе девочки твёрдо встали на свои Пути.
– Но как посмотреть, к чему в глобальном масштабе привело моё вмешательство? – беспокоилась Инга. – Американские бомбы на Москву не посыплются?
Винтераксис, взиравший на экран с тупым выражением сильно недоспавшего лося, встал, подошёл к видеомагнитофону, зацепил пальцами эластичный бинт посередине и потянул вверх. Получилась «горка». Отпустил пальцы – «горка» разгладилась. Проскрипел:
– Пошути-ил я. Сколько ткань реальности не растя-ягивай, не отклоняй от предначертанного, она всё равно выправится. Чтобы глобально изменить историю, богом надо быть, и не отпуска-ать, постоянно силы тратить. А нам Нерушимый Запрет не только запрещает богами становиться, но и близко приближа-аться к ним.
«Богами» он называл существ, которые поддерживают уникальные свойства своей вселенной – свойства, выгодные для них, дающие могущество. Боги выводят любимые миры на высокий уровень развития, неугодные расы уничтожают: как огородник, который выпалывает сорняки и растит урожай. Для нашей Вселенной такими огородниками были галлифрейцы, но с ними что-то произошло, и остался только один.
– Твои мелкие исправления истории легко сгладятся, как не было. Кхех. Ещё яблочек не сде-елаешь?
– Никаких яблок!..
========== Глава 12. ==========
Как же приятно снова увидеть свою комнату, оформленную в светло-оранжевых и бежевых тонах! Шёлковые драпировки по стенам ниспадают изящными складками, из-под них выглядывают гравюры с гребцами; персиковый балдахин над кроватью раздвинут, словно приглашает ко сну, а на столике рядом стоит запотевший графин с апельсиновым лимонадом.
Тиралик чуть не застонал от наслаждения, оказавшись среди нормальной обстановки. Дом, дом!
Пусть окружающее лишь имитация, и у торшера в виде танцующей фрейлины нет того грациозного изящества, которое придали настоящему торшеру руки мастера Бертаси-да. Зато плетение и переливы цветов тонких тканей – те самые. И минимализм обстановки, за который главу ваятелей часто ругали на форуме по домашнему дизайну, сейчас смотрелся небывалой роскошью.
Тиралик с удовольствием вымылся, оттирая присохшую кровь, затем надел чистый костюм в цветах ваятелей и сел на кровать. Погладил нежный сатин персикового покрывала. Его узор из переплетённых водорослей и ракушек напоминал о годах ученичества, когда только покинувший башню школы юный ваятель придумывал подобные безделицы и старался доказать профессору Гапониусу-да, что он лучший на потоке вовсе не из-за девяти нитей, что имеет вкус и разбирается в структуре материалов.
Тогда же повстречалась будущая супруга, золотоволосая Полиссия-да. Взгляд невольно упал в дальний угол, где за тёмной кружевной занавесью скрывался портрет круглощёкой жизнерадостной донны с кокетливым взглядом и светлыми буклями.
О, Полли, Полли! Как игриво она щёлкала каблуком о каблук, шагая с Башни Библиотеки! И летела вниз, хохотала, выпускала нить, которая цеплялась за пролетающий мимо балкон. Тиралик прыгал с ней, поначалу выказывая удаль, а после свадьбы – чтобы подстраховать супругу.
Но в злополучный День Осеннего Танца не успел, не удержал. Полиссия-да разбилась, оставив его с двухмесячной Тиной на руках.
Тина, малышка. Когда капризничала, так смешно отклянчивала нижнюю губу…
На глаза навернулись слёзы. Думал – дочь будет провожать в Последний Путь, держать за руку, шептать утешительные слова. А получилось, ушла первой, и он её не проводил. Наверняка звала отца…
Остро захотелось взять челнок, поделиться тоской хоть в блоге. «Наткинсон, где мой челнок?» – едва не крикнул Тиралик…
И осознал, что слуга не придёт. Да и блог вести не для кого.
Пустая комната. Пустой булыжник-Неклида. Пустой космос. Под ложечкой закололо…
Нет-нет-нет, нельзя растворяться!
Постаравшись глубоко дышать и ни о чём не думать, Тиралик минут десять сидел на кровати. После скинул пропитанный кровью, пристывший к телу костюм, и, шатаясь, снова пошёл мыться.
Когда надел чистую сорочку и зарылся носом в шёлк подушки, стало легче. Челнок обнаружился на тумбочке – как, ведь забыл же его в шкафчике мужской раздевалки на Терре-57? Скорее всего, галлифрейская машина сделала новый, неотличимый от прежнего; конечно, он не работал, но ощущение надёжных граней в ладони успокаивало. Снов не было, что к лучшему.
На следующий день в уютном кафе ТАРДИС всё казалось замечательно вкусным: и ароматный свежесваренный кофе, и сэндвичи, и ломтики сыра с крупными дырками. Аника каким-то образом синтезировала синие сладкие помидоры, и Тиралик съел штук пять, коря себя за жадность, но не имея сил остановиться.
– Твоему организму требуется больше меди, – прогудела девочка.
С Кларой она шепталась и хихикала, с Доктором могла спорить до взаимных обзывательств, но наедине почему-то переходила на пугающие механические интонации. Всё-таки это – робот, который притворяется человеком. Или наоборот?..
Надо научиться переносить вид открытого космоса, иначе ничего не получится, так сказал Доктор. И поручил Анике «нарисовать звёздочку»: действительно, что ли, теперь будет показывать детские картинки? Издеваются?
После завтрака она повела через бесконечные разветвлённые коридоры к ничем не примечательному шестиугольному люку. Тот отъехал в сторону, выпуская матовую тьму.
– Страх темноты отсутствует? – Аника встала возле прохода и открыла прозрачную крышку настенного пульта.
Тиралик отрицательно мотнул головой и переступил порог. Когда люк, прошуршав, захлопнулся, всё исчезло.
В Небесных Палатах темнота считалась роскошью: чтобы поверхность созданного из связанной материи предмета не светилась, над ней должен потрудиться веятель, а это дорогая работа. Зал Совета перед собранием погружался на полминуты в сумрак, но ведь лёгкое фоновое излучение есть даже у самого искусного напыления. Через стёртый подошвами слой краски обычно просвечивали плиты; вечная блестящая пыль переливалась крупинками на одежде собравшихся.