Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

С этой целью был предпринят хорошо рассчитанный и эффектный ход, имевший важные последствия. По его приказу из отбитых у противника в конце 1812 г. драгоценностей отобрали церковную утварь (священные сосуды, оклады с образов, священнические ризы и т. д.). Собранные ценности потянули на сорок пудов серебра.

18 декабря 1812 г. этот важнейший груз в семи мешках и девяти слитках был отправлен в главную квартиру русской армии. В сопроводительном письме Платов убедительно просил главнокомандующего употребить присланное серебро на отделку Казанского собора в Петербурге (хотя французами они были изъяты из московских церквей) с надписью: «От усердного приношения Войска Донского». Эта идея (а первоначально она как раз исходила от светлейшего князя Смоленского, ловкий атаман же решил ее активно эксплуатировать), как потом показала завязавшаяся оживленная переписка двух военачальников, нашла со стороны Кутузова полнейшую поддержку и искреннее понимание. «Ваше мужество, ― писал главный российский военный вождь Платову, ― дает мне способ исполнить мою клятву: пускай победа украсит Святыню, и Святыня возвеличит победу!» Он же посоветовал обратить серебро на изображение не двенадцати апостолов, как первоначально предлагал донской атаман, а четырех Евангелистов, на что тотчас было получено согласие. Этот удачный ход не только примирил двух генералов (за выполнение клятвы главнокомандующий оказался в благодарном долгу у Платова). «Подвиг благочестия казаков», как потом стали именовать в дореволюционной историографии акт пожертвования донцов, очень быстро создал чрезвычайно благоприятное общественное мнение о действиях иррегулярных войск и отодвинул на второй план былые прегрешения (о них стало не принято вспоминать). Когда же в высших государственных и военных сферах уже никто не мог сказать, что казаки бездействовали (при наглядной демонстрации успехов), можно было требовать наград. Как только Платов почувствовал ответный резонанс от предпринятой выигрышной акции, он не замедлил 19 февраля 1813 г. представить главнокомандующему подробнейший рапорт о действиях своих войск от Малоярославца до Данцига. Не забывая собственных заслуг, атаман в лучших традициях жанра реляций описал в самом выгодном свете поступки зятя Кутузова полковника князя Н. Д. Кудашева, а также близкого к светлейшему полковника П. С. Кайсарова, специально приставленному к казачьему корпусу на период преследования противника. Все формальности и тонкости военной наградной науки были четко соблюдены и учтены.

Именно на основании этого представления большинство казачьих начальников, упомянутых в тексте рапорта, получили ордена, но не за отдельные дела и бои, а в целом ― «за изгнание неприятеля из пределов России». Правда, Платов, с блеском проявив качества тонкого и расчетливого политика, дополнительного для себя вознаграждения за преследование французов так и не получил. Косвенной наградой для него стала лишь Высочайшая грамота «вернолюбезному» Войску Донскому за казачьи отличия в 1812 г.