Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

В практике 1812 г. было очень трудно определить случаи мародерства, особенно на заключительном этапе кампании, когда в основном в руки казаков попал колоссальный обоз наполеоновской армии (10–15 тысяч повозок) с награбленным в Москве имуществом. Стало практически невозможно отличать отбитые у противника вещи от награбленных. К чести иррегулярных начальников надо отметить, что они не допускали ни малейшего отягощения захваченным имуществом даже вьючных лошадей и строго за этим следили (иногда отдавали и приказ сжечь взятую добычу). Казаки оставляли у себя лишь деньги и часы (они особенно ценились), все остальное очень быстро старались продать маркитантам или местным жителям. В период непродолжительных остановок или сразу после боя у мест стоянки войск стихийно возникали импровизированные рынки, где казаки играли (в качестве продавцов) не последнюю роль. В частности, мемуаристы упоминают о возникновении особенно больших торгов под Тарутино, в освобожденной от французов Москве, в лагере корпуса генерала Ф. Ф. Винцингероде. Любопытные воспоминания о такой торговле оставил А. Х. Бенкендорф: «…мой лагерь походил на воровской притон… Золото и серебро в этом лагере обращалось в таком изобилии, что казаки, которые могли только в подушки седел прятать свое богатство, платили тройную и более стоимость при размене их на ассигнации».

Он также писал о том, что «вся добыча, взятая в Москве, досталась казакам». Наглядный пример казачьей психологии, ориентированной на добычу, привел в своих записках князь С. Г. Волконский. В его отряд после труднейшего перехода пришла весть о том, что в нескольких часах пути находится французский обоз с казной Наполеона. «Захватить бы его, ― вспоминал он, ― было славное дело, но полагал, что по усталости лошадей и людей двинуться туда было бы им не по силам. Собрал отряд и объявил им, что там будет хорошая пожива. Слово “казна” имело магическое действие на моих казаков. “Ведите нас туда, ― в одно слово от всех”. Но отряд прибыл к месту с опозданием ― обоз уже далеко ушел. Все его подчиненные переживали неудачу, сам же С. Г. Волконский оказался рад такому обороту, ибо “с кошельком полным худ был казак в бою”».