Эпоха 1812 года и казачество. Страницы русской военной истории. Источники. Исследования. Историография [litres]

И Наполеон, и Александр I стояли во главе великих держав, диктовавших и определявших ритм эпохальных событий. От личной воли и действий этих двух властелинов во многом зависели судьбы народов мира, хотя они оба, как никто, умели подчинять свои личные амбиции политической целесообразности и государственным интересам. Каждый из них в свое время играл роль «Агамемнона Европы» ― «царя царей». В 1805–1807 гг., казалось бы, непримиримые соперники и конкуренты в европейской политической жизни, стремившиеся доказать свое имперское превосходство на международной арене силой оружия; с 1807 по 1811 г. ― союзники и «братья» (по принятому тогда среди монархов обращению друг к другу), едва не породнившиеся между собой; а впоследствии ― заклятые враги, поочередно совершавшие «визиты» в столицы государств противника во главе своих вооруженных подданных.

Современники и потомки, при всей полярности мнений, очень высоко оценивали масштабы их личностей. Справедливости ради следует отметить ― планка оценок Наполеона в общественном сознании всегда была выше: «величайший полководец в мировой истории», «административный и государственный гений». В отношении же Александра I ― больше споров. Акцент обычно делался на загадочности и противоречивости его фигуры, а для характеристики приводилось звучавшее актуально во все времена высказывание П. А. Вяземского: «Сфинкс, не разгаданный до гроба, о нем и ныне спорят вновь». Но в историческом контексте своей эпохи это были антиподы. Каждый из императоров являл два противоположных начала, что во многом было обусловлено как разницей в происхождении и воспитании, так и разным способом прихода к власти. И Наполеона, и Александра I необходимо рассматривать как закономерный результат определенных социальных обстоятельств. Можно, конечно, найти и ряд схожих моментов, объединявших обоих.

Во времена их юности в воздухе витал дух перемен. Как личности, оба сформировались под воздействием идей просветительства, повлиявших на их мировоззрение, но позже под давлением жизненных обстоятельств взгляды обоих изменились. Если рассматривать образ мыслей молодого Наполеона, то, бесспорно, он начинал как крайний радикал. Затем проделал путь весьма характерный для послереволюционной Франции. Из ярого и убежденного якобинца он превратился в императора всех французов, озабоченного лишь сохранением и упрочением своей неограниченной власти, поскольку она не была освящена старыми феодальными традициями и враждебно воспринималась его противниками. Александр I, получивший в юности в процессе воспитания хороший теоретический заряд передовых и даже республиканских идей, без всякого сомнения, в юности числился либералом, но к концу жизни, после столкновения с реальной действительностью, его либерализм пошел на спад. Большинство его биографов считали, что в последний период своего царствования он скатился в лагерь реакции.