Альбигойские войны 1208—1216 гг. [litres]

Монфор, въехав в город, объявил прощение женщинам, вернувшимся из бегства, и велел поместить их в безопасное место.

Непосредственным следствием падения Терма было занятие замков Констанса, Абаса, Пюивера. Несмотря на неудобное время, Монфор пошел на Альбижуа. Кастр и Ломбер покорились добровольно. В начале декабря 1210 года Монфор уже был обладателем всего левого берега Тарна.

Такие успехи должны были невольно смутить старого государя Лангедока. Всякий прибыток в завоеваниях Монфора уязвлял сердце Раймонда Тулузского; каждый счастливый шаг Симона на почве Лангедока грозил будущему этого несчастного государя, попавшего в сердцевину борьбы религиозных и политических интересов. Прежде всего Раймонд, как и все соотечественники его, видел в Монфоре иноземца, пришедшего завоевать страну для тех французов, с которыми доселе она была связана формальными и вассальными отношениями, или точнее узами союзничества. Зимой 1210 года никто не сомневался, что Монфор пойдет на Тулузу, чтобы прогнать старого графа и сесть на его престол. Никто не догадывался, что борьба затянется надолго и что не Монфор распутает ее узел. Недоставало только юридических причин к свержению Раймонда, но и они не замедлили явиться. Легаты взяли на себя труд доказать Раймонду, что он совершенно не на месте. Вспомним, что прежние их сделки с графом не привели ни к чему. Легаты продолжали говорить, что Раймонд не исполняет условий договора, что милости папской он не заслуживает и что отлучение с него снято быть не может. Раймонд в свою очередь жаловался, что домогательства легатов явно своекорыстны, что они имеют целью поставить его в затруднительное положение перед римским двором, что ему не дают оправдаться. Прелаты писали в Рим, что граф Тулузский не исполняет постановлений сен-жильского съезда, что он по-прежнему потворствует ереси.

Тогда Иннокентий отправил Раймонду, которому в душе не мог не сочувствовать, следующую грамоту: «Неприлично мужу столь высокого имени, – писал папа, – не исполнять законных обещаний, им данных, особенно когда он сам желает; чтобы другие исполняли те, которые даны ему. Так как ты обещал изгнать из земель твоих еретиков, то мы сильно изумились, узнав, что они живут еще на тех же местах вследствие твоего нерадения, чтобы не сказать, вследствие твоего дозволения. Кроме опасности для твоей души, так как и имя твое может сильно пострадать, мы просим благородство твое, приказываем и увещеваем сим апостольским посланием, во что бы то ни стало и безотлагательно изгнать еретиков из твоей земли, согласно твоему обещанию, данному нам лично. В противном случае их имущество и земли, по суду праведному, будут отданы тем, кто возьмет на себя труд искоренения еретиков»[71]. Это было написано в середине декабря 1210 года.